Богиня кофейного рая - Валерия Леман

Проходит всего несколько минут: мы знакомимся, жмем руки, смеемся. Все достаточно банально, как вдруг появляется этот тип по имени Нгала. Его тощие длинные руки, растопыренные пальцы и выпученные глаза с неправдоподобно огромными белоснежными белками. Что он там бессвязно повторял?..

«…Я хотел… Я хотел… Помогите!.. Рука!..»

Наверняка у парня, как и у большинства людей, самых лютых безбожников, перед смертью вдруг словно открылись глаза – те самые глаза души, о которых говорил Акида. Безбожники начинают отчаянно призывать Господа, а наш Нгала кричал о каком-то знаке. «Рука» – в данном случае, скорее всего, имелась в виду рука Господня. Или же Нгала имел в виду нечто совершенно другое?..

Я потер лоб. Сколько раз можно вспоминать, пытаться понять? Из пустого в порожнее. Что-то простое и ясное постоянно ускользало у меня прямо из-под носа. «Рука!» – ведь что-то это мне напоминало, давало некую интересную ассоциацию. Но вот еще бы понять какую?..

…Сочельник, праздничная служба в храме, скандал с подменой Черной Мари, Джимми с трясущимися руками, выкрикивающий отчаянным голосом: «Но ведь это кража! Надо вызвать полицию!» В те минуты закручивалась большая буча! Даже по сдержанному признанию Аиды ее супруг почти всю ночь провел вне дома, а она металась по городу в поисках его. Что творилось в голове обманутого Джимми? И чем на самом деле занималась его жена?..

Я прогулялся до зеленой аллейки и уселся на скамейку, щурясь на солнышке.

Между тем все мы весело празднуем Рождество на ферме, а под утро на кофейной плантации обнаруживается новый труп – несчастного Моши, который, по всей видимости, и совершил дерзкую подмену Черной Мари. Поскольку нигде настоящая статуэтка до сих пор так и не выплыла, легко сделать вывод: убил Мошу тот, для кого парень совершил подмену и кражу. И почти тут же некто преподносит полиции готового «преступника» на блюдечке: в номере моего старинного приятеля Лени Куятэ обнаруживаются и орудие убийств, и костюм, в котором оба они были совершены. Налицо и причины, по которым Леня мог убить: Нгала – за то, что приставал к его девушке, Мошу – чтобы не платить ему за украденную Мадонну, которую небогатый Леня прилюдно пообещал преподнести в подарок своей девушке.

Но, черт возьми, версия с Леней настолько нелепа, все факты и улики настолько притянуты за уши, что глупо об этом думать. Между тем налицо два трупа, которые ставят перед нами простой вопрос: зачем убийце было убивать столь разных людей: Мошу, который совершил кражу, и бездельника Нгала, никаким боком во всем этом не замешанного?

Я едва не застонал в голос: и вновь из пустого в порожнее! Сколько можно задавать себе один и тот же вопрос без ответа: что может связывать смерть двоих столь разных людей? Кто?!

«Нгала, как глупая женщина, целыми днями только тем и занимался, что собирал сплетни да пересказывал их, добавляя собственные подробности…»

Эта реплика добродушного Томми внезапно всплыла в памяти, и я на мгновение замер. «Болтун Нгала», «бездельник Нгала» – именно так все его называли. А как же это выразился о смерти Нгала лебон Акида?

«…Нгала жизнью заплатил за свой длинный язык – парень всю жизнь болтал, не задумываясь о собственных словах…»

Господи, все так просто! Что, если в этом и есть смысл: Нгала каким-то боком пронюхал про сделку Моши с заказчиком, который, дабы сохранить инкогнито, нарядился в бурку. По собственной глупости Нгала тут же выдал то, что он в курсе сделки, и побежал докладывать об этом Джимми. Ну а таинственная бурка его опередила и встретила на месте, заставив умолкнуть навеки. Вот почему в глазах Моши при появлении Нгала было столько ужаса: сначала он испугался, что Нгала сейчас обо всем доложит, а потом – увидев жестокую рану – он, должно быть, испугался стать следующей жертвой.

Эта простая версия внезапно меня окрылила. Ведь, действительно, Моша, появившись в студии одновременно с нами, выглядел слегка запыхавшимся и словно испуганным! Стало быть, скорее всего, все так и было: разговор с клиентом в костюме бурки, вопли подслушавшего Нгала, стремительное возвращение в студию… Итак, кто же мог прятаться под буркой?

И тут же передо мной нарисовался еще один персонаж: красавица Аида. Она появилась спустя десять-пятнадцать минут после смерти Нгала; этого времени вполне достаточно для того, чтобы скинуть бурку и привести себя в порядок. Зато как она театрально зевала, усиленно создавая видимость, что все это время мирно спала наверху! Между тем именно она лучше всего подходит на роль убийцы в бурке: ей откровенно не нравилась затея мужа с дорогим подарком храму, у нее нет твердого алиби ни на время первого убийства, ни на рождественскую ночь, когда произошло второе. И заказчик имеется: в разговоре со мной у Аиды слетело с языка, что некий состоятельный бельгиец предлагал ей за Черную Мари кругленькую сумму…

…Бельгиец! Я хлопнул себя по лбу. Как в один момент все может удивительно свестись к единому целому! Страсть Нгала подслушивать чужие разговоры, Аида с ее «славным бельгийцем» и полковник Того из Брюсселя, непонятно для чего арендовавший комнату на ферме Томми и появившийся у нас лишь в ночь Рождества. Для чего же он заплатил кругленькую сумму за ненужную комнату? Быть может, для того, чтобы по завершении всей криминальной операции без лишних свидетелей получить свой ценный заказ – Черную Мари?..

В этот момент мои логические размышления внезапно прервал звон мобильника. Я взглянул на экран: звонила мама. Я ответил нарочито бодро и весело:

– Слушаю вас, дорогая мама!

В ответ мама выразительно хмыкнула.

– Заслуженный артист России! Поздравляю, мой дорогой, я уже в общем и целом в курсе вашей насыщенной ночной жизни. Стриптиз-клуб «Бурка»! Насколько я понимаю, туда вас привело следствие, ведь мы все обсуждали ту бурку в студии Джимми и трагическую историю любви Нгала…

Я вздохнул. Вот тут все женщины одинаковы: даже самые расчудесные из них, чуть что не по ним, будут пилить тебя, пока силы не иссякнут, нам, бедолагам, только и остается, что потупить глазки и смиренно ждать конца казни.

Пришлось и мне выслушать мамин монолог, наполненный самой едкой критикой. Высказавшись, она без пауз перешла собственно к делу.

– А теперь довожу до твоего сведения, что на ферму только что позвонил комиссар Мбове…

– Чтобы сообщить тебе о моих боевых царапинах? – не сдержал и я своего сарказма.

Мама хмыкнула.

– Чтобы любезно попросить меня перезвонить сыну и передать, что его с нетерпением ждут в полицейском управлении. Адрес, как я понимаю, тебе хорошо известен, так что смело отправляйся. Понятия не имею, что там у вас произошло и почему вдруг ты стал персоной грата, – передаю лишь то, о чем меня просили.

Стараясь выдерживать жизнеутверждающий тон, я заверил маму, что немедленно отправляюсь на помощь танзанийской полиции, после чего непременно отзвонюсь ей. В ответ мама наконец-то рассмеялась.

– Ну ты все-таки великий лицедей! – почти нормальным голосом произнесла она. – Это надо же – прорываться к девицам ночного клуба за кулисы и в итоге загреметь в полицию! Ты меня не перестаешь удивлять.