Девочка у моста - Арнальд Индридасон

–Благодарю тебя за искренность,– обратился к ней Конрауд.– Полагаю, что делиться с кем-либо подобными вещами тебе нелегко.

–Действительно, я держала их в себе долгие годы. Если не считать Маульфридюр и еще пары человек, об этой истории больше никто не знает. Я не заговаривала о ней даже с родственниками несчастного Эбби, и отец поддержал мое решение. Я тогда еще не сильно разбиралась в этой материи, да и не считала разумным обсуждать подробности с теми, кто имел непосредственное отношение к мальчику. Даже если бы они мне поверили, смягчить их боли я бы не смогла, как и изменить случившегося.– Взгляд Эйглоу был сосредоточен на струях дождя, сбегавших по стеклу.– Ведь видения самого происшествия у меня не было… И я никак не смогла бы его предотвратить.

–Конечно же не смогла бы.

–Я была всего лишь ребенком. Я была не в состоянии… не могла понять, что к чему.

–Понимаю тебя,– поддержал ее Конрауд. В словах Эйглоу он уловил нотку сожаления. Тогда он спросил:– А на следующий год, значит, утонула Нанна, так?

–Я их не хотела, этих моих способностей. Мне они были не нужны. Может, теперь ты меня поймешь. Я не пыталась разобраться в случившемся – я даже не знала, кто она – эта девочка,– пока ты мне не позвонил и не рассказал о происшествии на Тьёднине.

–Ну да… Не сомневаюсь, что оказаться в подобной ситуации, будучи совсем юной, очень неприятно.

–Я не претендую на то, чтобы ты поверил во все это,– продолжила Эйглоу.– Но раз уж я перестала проводить спиритические сеансы, значит, у меня были на то веские причины. Приятного тут и правда мало – наоборот, видения приносят одни лишь терзания. Я бы с удовольствием обошлась без них.

Конрауд задержался на пороге, чтобы стряхнуть дождевые капли с куртки, когда увидел, как из-за одного из столиков поднялся Паульми и жестом пригласил его присесть рядом. Они договорились о встрече в этом кафе в центре города, куда Конрауд второпях направился под проливным дождем сразу после беседы с Эйглоу. Звонок Паульми в то утро оказался полной неожиданностью: он предложил Конрауду увидеться, чтобы вновь обсудить ту тему, на которую они говорили несколькими днями раньше. Конрауд даже не предполагал, что Паульми интересен случай с Нанной, ведь изначально поводом для их общения были подробности гибели отца, о которых он хотел порасспросить бывшего полицейского. И вот теперь тот назначил ему встречу, чтобы возобновить разговор об утонувшей в озере девочке.

Они поприветствовали друг друга рукопожатием, и Паульми начал с того, что очень редко выбирается из Кеблавика в столицу, а особенно в такую непогоду. Потом он спросил:

–Ты поговорил с дочерью Никюлауса? Удалось что-то узнать у нее о той девочке?

–Честно говоря, немного.

–А что насчет Арноура?

–Я и с ним пообщался – интересный вышел разговор. Никюлаус был далеко не ангелом. Его дочь довольно откровенно рассказала о том, что он пил, поднимал руку на своих домашних и, мягко говоря, домогался женщин. Вы знали, что в полиции у него было прозвище святой Николай?

–Вообще-то да, но в прошлый раз я предпочел этого не касаться, поскольку мне не нравится плохо отзываться о людях. Я Никюлауса мало знал, но вполне достаточно, чтобы понимать, что лучше держаться от него подальше. Полицейский из него был никудышный. Был в нем какой-то изъян – внутренний демон, не дававший ему покоя. Вот сижу я, размышляю о расследовании, что он проводил под занавес своей карьеры в полиции,– я имею в виду происшествие с девочкой – и чувствую, что у меня душа не на месте. Тогда я все-таки попросил одну свою знакомую порыться в медицинских архивах клиники Фоссвогюра и обратить особое внимание на протоколы вскрытия. Я пересказал ей историю об утонувшей девочке, и мне удалось пробудить ее любопытство.

–Но чтобы просматривать те архивы, разве не требуется особое разрешение?

–Требуется, но моя знакомая – врач. То есть сейчас она на пенсии, но у нее сохранились кое-какие связи. Она что-то там придумала, чтобы изучить документы без посторонних глаз, и в результате выяснила, что вскрытие все же проводилось,– обычная практика в таких случаях. Скажу больше: было бы странно, если бы его не провели.

Снова ожил мобильник Конрауда – до него в очередной раз пыталась дозвониться бабушка Данни. Ей явно не терпелось с ними побеседовать. Конрауд отклонил и этот вызов и извинился перед Паульми за то, что ему пришлось отвлечься, одновременно почувствовав укол совести за непринятый звонок.

–Ну, в общем, исследовав архивы, она узнала, что в те годы вскрытие почти всегда проводил инфекционист по имени Антон Хейльман, который выполнял также и функции судебного врача. Было там еще два или три патологоанатома, но моя знакомая убеждена, что вскрытие девочки проводил именно Хейльман. Ей не удалось выяснить, кто дежурил в смену, указанную в журнале учета, а подпись на соответствующей строке очень уж заковыристая, однако ей показалось, что инициалы все-таки А и Х, поэтому есть большая вероятность того, что речь идет об том самом Антоне Хейльмане.

–А заключения она не нашла?

–Увы, нет,– ответил Паульми.– В архиве оно отсутствует. Там хранятся заключения о некотором количестве вскрытий, проведенных во второй половине тысяча девятьсот шестьдесят первого года, большей частью в учебных целях, и почти все они проведены Антоном Хейльманом. В определенных случаях кончина была скоропостижной в результате инфаркта или чего-либо подобного. В любом случае, Нанна оказалась в той самой прозекторской. Моя знакомая обнаружила регистрационную книгу морга – что-то вроде журнала о постановке на учет поступающих туда трупов – где имеется запись о вскрытии двенадцатилетней девочки. Имя там не указано, но дата соответствует дню смерти Нанны, и во всей книге нет никаких данных о других несовершеннолетних. В специальной графе имеется отметка о вскрытии, однако заключение о нем отсутствует. Оно где-то задевалось. Возможно, в архив оно вообще не поступало, а возможно, его оттуда изъяли – наверняка в учебных целях – и не вернули обратно. Не редкость, когда такие старые документы теряются. Во всяком случае заключения о вскрытии Нанны там нет.

–А вы когда-нибудь слышали об этом враче? Я имею в виду Антона Хейльмана.

–Нет. О нем мне известно ровно столько, сколько рассказала моя знакомая. Лично они знакомы не были, поскольку он скончался лет за двадцать до того, как она начала работать в клинике. Однако насколько ей удалось понять, врач он был уважаемый.

–Значит, можно предположить, что мать Нанны знала его – по крайней мере в лицо,– проговорил Конрауд.– Она ведь работала в клинике – правда, в столовой, но она вполне могла пересекаться с медперсоналом. А если этот Хейльман проводил вскрытие ее дочери, они, вероятно, даже общались.

–Ну да, я бы не удивился, если они и правда беседовали. В прошлый раз ты мне говорил, что та женщина не была до конца уверена, что ее дочь погибла в результате трагической случайности, верно? Она в этом вроде как сильно сомневалась?..

–По крайней мере так показалось тем, к кому она обратилась в Обществе эзотерики. Она просила посоветовать ей экстрасенса.