Плач - К. Дж. Сэнсом

Юристы со своими женами выходили из часовни Линкольнс-Инн медленно и важно, как всегда после службы – мужчины в черных робах и шапках, женщины в своих лучших летних платьях. Я тоже вышел под июльское солнце. Утро было свежим, так как ночью разразилась гроза, пробудив меня от тяжелого сна. Немного дождя хорошо для урожая. А теперь мне предстояло выполнить свое обещание зайти к Стивену Билкнапу. Когда я шел вдоль часовни, ко мне подошел казначей Роуленд с застывшей улыбкой на узком лице.

– Доброе утро, сержант Шардлейк, – бодро проговорил он. – Прекрасная служба.

– Да, мастер казначей. Поистине.

На самом деле я почти не слушал службу, хотя сегодня исполнялась годовщина со дня гибели «Мэри Роуз». Мне следовало молиться за души моих друзей и сотни других людей, которые тоже погибли тогда, хотя я больше не был уверен в существовании Бога, который бы выслушал меня. Но даже в это воскресенье я не мог отвлечь свои мысли от «Стенания».

Роуленд склонил голову набок, как пытливая ворона.

– Во время службы вы мне показались несколько утомленным. Надеюсь, это не результат присутствия на сожжении.

– У меня сейчас много дел, – не очень любезно ответил я.

– Что ж, инн с благодарностью отмечает ваше представительство в пятницу. А в следующем месяце могут быть новые публичные мероприятия, где вы сможете представлять нас снова.

– Вот оно как… – медленно проговорил я в страхе.

– Да нет, не экзекуции – празднования, – постно улыбнулся казначей. – Это пока конфиденциально. Но будет чудесно это увидеть. – Он кивнул, коротко поклонился и ушел.

Я посмотрел ему вслед. В следующем месяце. Даже завтрашний день теперь казался очень-очень далеким. Я прогнал казначея из своих мыслей.

Медленно, размышляя, я пересек двор. Из всего сказанного лордом Парром я вчера выделил три путеводных нити в большом запутанном клубке. Зачем человек с поврежденным ухом пытался проникнуть в бедную лачугу Грининга до того, как книга королевы была украдена? Как кому-то удалось залезть в сундук, не оставив никаких следов, когда единственный ключ был у королевы на шее? Мог ли замочный мастер сделать второй ключ? А еще – кто такой этот Джурони Бертано, который так напугал подмастерье Элиаса? Имя звучало как испанское или итальянское, и я задумался, не будет ли слишком рискованным спросить о нем Гая.

Я чуть не споткнулся о вывороченный из мостовой булыжник и сердито пнул его. Я спрашивал себя, правильно ли сделал, дав вовлечь себя в дело, которое запросто может оказаться смертельным. В голове один за другим проносились образы – рыдающий паж, рассказывающий о человеке с разрубленным ухом, который пытался завербовать его в шпионы, дурочка Джейн, дергающая за поводок свою утку, суровое лицо Мэри Тюдор… Я понимал, что если «Стенание» будет опубликовано, я окажусь в страшной опасности, так же как и королева с лордом Парром. И так же, как и те, кто работает со мной, помощники вроде Николаса Овертона. Я видел, как он стоял на другом краю часовни с прочими клерками, на голову возвышаясь над большинством из них. Николас выглядел немного помятым, как это часто случалось по воскресеньям.

Лучше всего защитить своих работников я мог, лишь сделав так, чтобы они знали как можно меньше правды. Ради этого по пути в церковь этим утром я сделал крюк и зашел к Джеку и Тамасин. Но приказ лорда Парра было не отменить.

Когда я пришел к ним, Джейн Маррис впустила меня и пошла будить Барака и его жену, которые еще спали. Мне было неловко сидеть в гостиной, слушая, как они копошатся наверху, одеваясь и раздраженно ворча. Джейн принесла вниз Джорджа. Он, хныча, посмотрел на меня печальными заплаканными глазами. Женщина отнесла его на кухню, и я услышал, как она начала там готовить завтрак.

Наконец Джек и Тамасин спустились. Я встал.

– Прошу прощения, что побеспокоил вас в такую рань.