Перышко из крыла ангела - Татьяна Луганцева

Сцена «к нам едет ревизор» в самом лучшем театре мира сейчас показалась бы утренником в детском саду.

Кристиан смотрел на вытянувшиеся лица Лукреции, Алены и незнакомого ему парня.

– Вы чего? А? Чего замерли-то?! Алена! Ты привидение увидела? Здравствуй, говорю.

– Здравствуй… – прошептала Алена.

– У вас здесь что, кружок по интересам? Секреты от отца? От главы семейства? А у кого токсикоз? Чего-то я не понял.

Лукреция посмотрела на побледневшую девушку и поняла, что она должна ее спасти.

– Я, я беременна. И ты не глава моей семьи, чтобы я перед тобой отчитывалась, – заявила Лукреция.

– Ты?! Когда это ты успела?

– Что значит когда? Еще скажи, кто на тебя позарился? – обиделась Лукреция, понимая, что с личной жизнью можно распрощаться навсегда.

– Да я не это имел в виду. Просто в последнее время тебя только бьют по голове.

– Одно другому не мешает, – фыркнула Лукреция. – Здесь больше некому быть беременным, так ведь?

Кристиан ошарашенно посмотрел на Алену и парня и грустно вздохнул.

– Да, похоже, больше некому. Парень, судя по возрасту, дружок моей дочери?

Никита встал и протянул руку.

– Удав, то есть Никита.

– Кристиан, – не очень ласково посмотрел на него Родионов.

Алена с Лукрецией переглянулись. Лукреция готова была поспорить, что думали они об одном и том же. О том, что Удав не понравился отцу, даже когда одет как директор банка. Что бы сказал Родионов, если бы увидел Удава во всей красе?!

Кристиан сел в кресло и закурил. Вид у него был какой-то потерянный и убитый.

– Не надо курить, – осторожно сказала Лукреция.

– А… Да, извини! Совсем забыл, тебе нельзя это нюхать, – затушил он сигарету. – Почему так бывает? Столько лет живешь только работой. Не привязываешься ни к одному человеку и никого не видишь рядом с собой. И вот только появляется слабая надежда, что ты встретил свою женщину, как она оказывается беременной от другого. Я пойду, не буду мешать. Ты пыталась меня оттолкнуть, я настаивал…. Но ты бы прямо мне сказала, что у тебя есть другой, я бы понял! Алена, надеюсь увидеть тебя дома не так поздно.

– Отец, подожди! – остановила его Алена. – Я так не могу. Это неправильно. Лукреция, конечно, настоящий друг. Но когда на глазах рушится счастье двух людей… Не надо меня защищать. Это я беременная, Лукреция ни при чем!

Дальше они поменялись ролями, и «завис» уже Кристиан.

– Это розыгрыш? – выдавил он.

– Нет. Два месяца уже! – с гордостью заявила Алена.

– Мать знает? – прохрипел Кристиан изменившимся голосом.

– Нет еще.

– Кристиан, это нормально, ты расслабься… – попыталась было сгладить ситуацию Лукреция, отмечая, что теперь побледнел Кристиан. Видимо, у них это было наследственное.

– Отец кто? – спросил Кристиан.

– Я! – встал Никита.

– Кристиан, – снова попыталась немного привести его в чувство Лукреция.

– Ты? – переспросил Кристиан, мрачнея. – Никита, он же Удав?

– Да, я, – ответил парень, глядя ему прямо в глаза.

– Сколько тебе лет?

– Двадцать три! Почти…

– На что собираешься содержать семью? – давил Кристиан.

– На то, что зарабатываю, – ответил парень.

– Алена, что ты в нем нашла? – спросил Кристиан, продолжая смотреть на парня.

– То же, что и ты в Лукреции. Я сразу поняла, что хочу с ним жизнь прожить, потому что доверяю ему, и он любит меня, – ответила Алена. – И мне очень важно, папа, чтобы ты принял его!

Лукреция поняла, что еще немного, и она расплачется.

– Кристиан, прошу тебя. Она беременная и очень счастливая.

– Хорошо, – выдохнул Кристиан, трогая лоб, словно проверяя, не поднялась ли у него температура. – Но при одном условии…

– Каком? – спросила Алена. Она поняла, что отец ее прощает, и у девушки отлегло от сердца.

– Я не хочу становиться дедушкой, будучи сам неженатым.

– И что? – округлила глаза Алена.

– Уговори эту женщину стать моей женой, и я лично порадую твою маму новостью, что она станет бабушкой. И весь удар приму на себя.

– Эй! – окликнула его Лукреция. – А меня никто ни о чем не хочет спросить? Может, лично ко мне обратишься?

– Обращаюсь. Станешь моей женой? – спросил Кристиан.

– Нет, конечно! Я совсем тебя не знаю, а к этому шагу нужно относиться очень серьезно! Много вас, таких типчиков, – ответила Лукреция.

– Вот поэтому я обращаюсь к тебе, дочь, поняла? – вздохнул Кристиан.

– Сделаю все, что смогу, – заверила его Алена, смеясь.

– Ну что, зять, может, посвятите, о чем вы тут шепчетесь? – спросил Кристиан, обращаясь к Никите.

– Мы хотим понять, кто и за что убил совершенно безобидного сотрудника архива. – Никита еще никак не мог расслабиться и сидел с очень напряженным лицом.

– Алексея? Так я и знал, – вздохнул Кристиан. – Возьмете меня к себе в кружок детективов? Я, кстати, тоже принес одну новость на хвосте.

– Хорошую? – улыбнулась Алена.

– В наше время хороших новостей не дождешься. Мне позвонили с кладбища и сказали, что сегодня ночью вскрыли могилу Леши, полностью ее распотрошили и даже раздели труп.

– Как раздели? – икнула Алена.

– Ты при дочке такие вещи не распространяй! Она беременная! – одернула его Лукреция и спросила: – Как раздели?

– Труп вынули и срезали с него всю одежду, его обыскивали…

– Матерь Божья! – закрыла рот руками Лукреция. – Что же это такое? Леше и после смерти покоя нет. Виктория узнает, с ума сойдет. Может, ей не говорить?

– Нельзя! – ответил Кристиан.

– Что значит – нельзя? – не поняла Лукреция.

– На теле покойного и в гробу что-то очень тщательно искали! Следователи предположили, что в квартире тоже могут искать. И группа сразу же выехала по адресу, но они опоздали, – снизил тон Кристиан.

– Не томи! Что значит – опоздали? Ты пугаешь! – воскликнула Лукреция.

– Вся квартира была перевернута вверх дном, – пояснил Кристиан. – А Виктория без сознания лежала в ванной. Дверь подперли шкафом! И даже если бы она пришла в себя, то не смогла бы выбраться оттуда, – добавил Кристиан.

– Она жива? – спросила Лукреция.

– Да, она в больнице и уже пришла в себя. Нападавших было двое, лиц их она не видела. В дверь позвонили, и она открыла. К ним никто никогда не приходил, и Виктория не подумала о грозящей ей опасности. Вот и открыла. Мужчины были в черных лыжных масках и перчатках. С ней не говорили, ударили по голове, и все. Спасибо, что не убили.