Дело наемной брюнетки - Эрл Стенли Гарднер

– Протест отклоняется, – решил судья Линдейл.

– Итак, – продолжал свидетель, – обе обвиняемые далипоказания. Они сказали, что обе были наняты на работу мистером Хайнсом и жили вэтой квартире. Обвиняемая Ева Мартелл сказала, что ей поручили пользоватьсяименем Хелен Ридли.

– Если Высокий Суд позволит, – сказал Мейсон, – я хотел быподдержать свой протест. Пока еще не установили доказательства «КорпусДеликти»[1]. У нас, до сих пор, только труп. Мне кажется, что более правильнымпутем было бы установление личности этого человека и ознакомление срезультатами судебно-медицинского осмотра, доказывающих, что его смерть былавызвана актом насилия. Судя по тому, что было сказано до сих пор, этот человекс таким же успехом мог умереть и от инфаркта.

– С пулей во лбу? – саркастически спросил Гуллинг.

– Ах! – удивился Мейсон, – так у него во лбу была пуля? Этоменяет дело.

– У него была пуля во лбу.

– Я хотел бы расспросить свидетеля об этой пуле, чтобыузнать состав преступления, прежде, чем поступят следующие вопросы.

– Этот свидетель не видел пули, – сказал Гуллинг.

– Тогда откуда он знает, что пуля была?

– Это сказал ему врач, который осматривал тело, – выкрикнулГуллинг и покраснел, когда на лице судьи Линдейла появилась усмешка. Он взялсебя в руки и сказал уже более спокойным тоном: – Отлично, господин адвокат, ядокажу существование состава преступления. Благодарю вас, мистер Диксон. Прошупринести присягу Хелен Ридли.

Хелен Ридли заняла свидетельское кресло с явной неохотой.

– Вы знали Роберта Доувера Хайнса? – спросил Гуллинг.

– Знала.

– Вы видели его третьего сентября?

– Нет, лично я его не видела, но разговаривала с ним.

– По телефону?

– Да, сэр.

– Но до этой даты вы его видели?

– Да, много раз.

– Вы его хорошо знали?

– Да, сэр.

– Вы снимали квартиру номер триста двадцать шесть в домеСиглет Мэнор?

– Да, временно.

– Четвертого сентября вы, по просьбе полиции, ходили в морг?

– Да.

– Вы видели там труп мужчины?

– Да.

– Кто это был?

– Хайнс.

– Роберт Доувер Хайнс?

– Да, сэр.

– Тот самый, которому вы дали разрешение пользоваться своейквартирой?

– Да.

– У меня все, пожалуйста, перекрестный допрос.

– Когда вы дали разрешение Хайнсу пользоваться своейквартирой, вы дали ему ключи? – спросил Мейсон.

– Да.

– С какой целью вы это сделали?

– Минуточку, ваша Честь, – сказал Гуллинг. – Я протестуюпротив этого вопроса, как несущественного и не связанного с делом.Свидетельница была вызвана только для установления личности убитого.

– В таком случае, зачем ее спрашивали, дала ли она Хайнсуразрешение на использование своей квартиры? – спросил Мейсон.

– Чтобы объяснить, почему он там очутился.

– Вот именно, – улыбнулся Мейсон. – Это как раз то, что япытаюсь объяснить, почему он там оказался.

– Я не имел в виду это, Ваша Честь, – возразил Гуллинг.

– А я имею в виду именно это, Ваша Честь, – рявкнул Мейсон.

– Если Высокий Суд позволит, – сердито закричал Гуллинг, – яне хотел бы обсуждать внешние обстоятельства этого дела. Если у мистера Мейсонанамечена какая-то линия защиты, то он может проводить ее без каких-либопрепятствий. Я хотел только доказать, что личность убитого установлена,установлена причина смерти, а также вероятность того, что обвиняемые моглисовершить это убийство с заранее обдуманными намерениями, хладнокровно и приэтом имея целью кражу бумажника со значительной суммой денег.

– Тогда тем более, – сказал Мейсон, – Высокий Суд должензнать причину, по которой обвиняемые находились в квартире и почему там былмистер Хайнс.

– Если вы так желаете, можете заниматься этим, – фыркнулГуллинг.

– Может быть, я смогу прояснить ситуацию, – сказал Мейсон, –напомнив Высокому Суду, что свидетельницу спрашивали о разрешении, которое онадала Хайнсу. Если это разрешение было дано в письменном виде, то оно было бысамым лучшим доказательством и должно быть включено в дело. Если же этопозволение было устным, то тогда, в соответствии с буквой закона, еслиобвинение вводит часть показания, то я имею право ввести его полностью.

– Мы проведем тут всю зиму, Ваша Честь, если будемрассматривать все эти посторонние проблемы, – Гуллинг был откровенно злым.

– Мне не кажется, что это постороння проблема, – решил судьяЛиндейл. – Я сказал бы, что это часть линии защиты, если бы свидетельница небыла спрошена о том, что представляло часть разговора. Раз была затронута частьразговора, то я хочу, чтобы защитник своими вопросами вскрыл весь разговор. Япредложил бы вам, мистер Мейсон, поставить вопрос несколько иначе.

– Отлично, – сказал Мейсон. Он повернулся к Хелен Ридли и сулыбкой спросил: – Вы сказали, что дали Роберту Хайнсу разрешение напользование своей квартирой?

– Да.

– Это было устное разрешение?

– Да, сэр.

– Что еще тогда было сказано?

– Ваша Честь, я протестую, – сказал Гуллинг. – Это открытыйвопрос, который может внушить различные ответы.

Хелен Ридли ответила, старательно подбирая слова, пытаясьупомянуть как можно меньше фактов:

– Я не помню всего разговора. У нас было несколько бесед наэту тему. Но тогда, когда я окончательно дала мистеру Хайнсу разрешениепользоваться моей квартирой…

– Если Высокий Суд позволит, – перебил Гуллинг, – я сделаюуточнение. Мы заинтересованы только одним этим разговором. Все более ранниеразговоры или переговоры по поводу получения этого разрешения, не должныобсуждаться. Вопросы защиты должны относиться только к вещам, которыеобсуждались в этой последней беседе.

– В этой последней беседе, – ответила Хелен Ридли, – ясказала Хайнсу, что он может занять мою квартиру. Я дала ему ключ от квартиры имы договорились, что он будет сообщать мне обо всех телефонных звонках.