Та еще штучка! - Татьяна Луганцева

От таких «пожеланий» у Анны мурашки побежали по коже. Она растерянно смотрела на фантик.

– Что-то случилось? – приблизился к ней Эрвин, увлекая ее танцевать. – Ты не чувствуешь, что у тебя шоколад тает в руке? – Его глаза смеялись, а сердце у Ани таяло.

Она машинально взяла конфету в рот, а Эрвин, перехватив ее руку, облизал пальцы. Анну будто ударило током.

«Как-то нехорошо он на меня влияет, – с тоской подумала она, – может, мне в детстве вставили в кости металлические спицы, а в голову металлические пластины? А Эрвин ради повышения своего сексуального магнетизма носит в кармане мощный магнит?»

– Что предрекает твое послание? – продолжал прожигать ее глазами Эрвин. – Давай угадаю? Встречу с брюнетом, которая перевернет всю твою жизнь. Вас захватит любовь, страсть, главное, чтобы вы не проворонили свою судьбу, и тогда счастливая старость в окружении кучи детишек будет вам обеспечена.

Аня наконец вышла из оцепенения, скомкала фантик и запихнула его в карман, решив не жевать записку, как в шпионских боевиках.

– А что, если нам пройти в «номера»?

– Что? – не понял Эрвин.

– Заняться первозданным злом.

– Чем?

– У тебя тугоухость или ты тугодум?

– Ни то, ни другое.

– Сексом, заняться сексом, – пояснила Аня, решив покончить с наваждением самым радикальным способом.

– Сейчас?! – оторопел Эрвин, давно вьющийся вокруг Анны, словно кот вокруг сметаны, но не ожидавший столь внезапной сдачи крепости.

– Сейчас, – кивнула Аня, – или по австрийским традициям праздник молодого вина превыше секса?

Эрвин подхватил ее на руки и под недоуменные взгляды гостей (и один восторженный – Ариадны Львовна) понес ее с этого праздника жизни, который не смогло прервать даже вооруженное нападение.

Ане казалось, что она мчится на сказочной колеснице по небу, а копыта волшебных коней высекают искры золотых звезд. Анна шумно втянула ноздрями воздух и открыла глаза. Она лежала в объятиях Эрвина в его спальне и стук своего сердца принимала за волшебный стук копыт. И было от чего сойти с ума. Так сказочно Анна не чувствовала себя никогда в жизни, в нее словно влили струю «живой» воды и обжигающего пламени, причем одновременно. Как долго они упивались друг другом, она не знала, вконец потеряв ориентацию в пространстве и времени, но, судя по тому, что Эрвин отрубился совершенно без сил и напоминал улыбающегося покойника, а сквозь приоткрытые жалюзи просматривалось абсолютно черное небо, времени прошло предостаточно.

«Ну и что я проверила? Что себе доказала? Что теперь вообще без него не смогу? Я все время буду сравнивать всех мужчин с ним? Постойте-ка, о каких это мужчинах я думаю? Что за бред? Да мне никто больше не нужен! Черт бы побрал этого австрийца! Кто знал, что он ко всему прочему окажется еще и таким потрясающим любовником?»

Анна покосилась на Эрвина и спустила ноги с кровати.

«Что-то отвыкла я лежать в одной постели с мужчиной, словно украла что-то или сделала что-то непристойное, хотя непристойностей было предостаточно…»

– Ты куда? – очнулся Эрвин и, обняв, увлек ее снова в постель. – Никуда тебя не пущу…

– Не очень-то и хочется…

– Чего? – Эрвин открыл один глаз.

– Уходить от тебя, – ответила Анна и поцеловала его.

Аня с большой радостью отметила, что, влюбившись, абсолютно потеряла аппетит, поэтому может не беспокоиться за размеры своей талии. Утром они спустились в гостиную с такими счастливыми лицами, что всем всё сразу стало понятно. Ариадна Львовна светилась счастьем и лукаво улыбалась.

– Доброе утро молодым.

– Доброе утро, – ответила Аня, не поднимая глаз.

Сильвия в национальном костюме, плохо сидящем на ее нескладной фигуре, засмеялась.

– Да вы не стесняйтесь! Дело-то молодое!

«Так говорит, словно сама старуха», – подумала Аня, глядя на изобильный стол, но без обычного раздражения.

– Эх, скоро придется добавлять статью в мою книгу о Ламарах, – подала голос рыжая Остерия. – Соединение с русскими корнями и появление самого молодого наследника.

«Еще одна, – закатила глаза Анна, – хорошо хоть нет невесты ангельского вида, жалко ее, посидела здесь, глазами похлопала и ничего не получила… Интересно, а чем я его взяла? Эх, какой красавец! Значит, есть у меня еще порох в пороховницах!» – возгордилась она.

– А что такого особенного в роде Ламаров, что вы даже решили написать о них книгу? – спросила Аня у журналистки, милостиво принимая из рук Эрвина кофе.

Рыжая красавица подавилась яблочным пирогом, который уплетала за обе щеки, и почему-то очень растерялась. Затем она собралась и изобразила на лице улыбку.

– Ну как же, такая интересная судьба. Молоденькая русская, точнее советская, военнопленная и пожилой, известный немецкий композитор… Какая судьба, какие страсти и какая любовь! Вот и Эрвин повторяет судьбу дедушки с бабушкой. Незнакомка из России – и тоже любовь! Хотя мог бы выбрать любую…

– Нет! – прервала ее Ариадна Львовна. – Столь смелой женщины, на лету сшибающей бандитам головы, ему здесь не найти.

«Ага, на это способен только человек, уцелевший в годы перестройки, переживший несколько дефолтов и способный с разбега войти в московское метро в час пик», – хотела добавить Анна, но сдержалась.

Весь день Эрвин кружил вокруг нее, словно мотылек вокруг цветка. Он был готов носить ее на руках и кормить с ложечки. Анну же от безделья тошнило и ломало, словно наркомана в ожидании дозы. Не выдержав, она прогнала Ламара заняться делами, а вскоре и сама присоединилась к нему в его рабочем кабинете, взяла со стола папки и погрузилась в, может быть, для кого-то скучный, а для кого-то увлекательный мир цифр. Потом они вместе прогулялись по парку, покатались на катере, поужинали в итальянском кафе, за что Анна была очень благодарна Эрвину, так как смотреть на заваленный едой стол Ламаров она уже не могла. Кончилось все бурной оргией в спальне Эрвина.

– Надо было сразу идти сюда и заняться тем, чем мы оба хотели, – сказал Ламар и откинулся на подушку.

– Мы должны были создать хотя бы видимость, – возразила Аня.

– Видимость? Чего?

– Человеческих отношений, а не собачьей страсти.

– У нас любовь, о каких собаках ты говоришь?

– Ты, как всегда, меня недопонял…

– Будешь курить?

– Нет… Скажи лучше, почему ты ей не признаешься? – спросила Аня.

– Кому? И в чем? – переспросил Эрвин.

– Своей бабушке в том, что ее бизнес с виноградниками и заводом убыточен? – напрямую спросила Анна.

– Так ты и в этом разбираешься? – удивился Эрвин. – Я думал, что в моем кабинете ты скучала, глядя в отчеты и цифры.