Протокол «Сигма» - Роберт Ладлэм

При нажатии на кнопку из корпуса электрошокера молниеносно выдвинулись два тонких проводника, заканчивающихся иголками в четверть дюйма длиной. Стоит поднести их к телу, как произойдет разряд. Электрического напряжения вполне хватит для того, чтобы на несколько секунд лишить противника способности двигаться; возможно, он даже потеряет сознание.

Она шла вслед за ним в сторону ванной. Он был неопытен: войдя в маленькое помещение, позволял загнать себя в угол. Плохой ход, дилетантский промах. Она переключила электрошокер на максимум: рисковать не было ровно никакого смысла. Устройство, зажатое в руке, жужжало и потрескивало. Между выдвинутыми электродами играла яркая голубая дуга. Целиться нужно ему в живот.

Внезапно она услышала совершенно неожиданный звук — шум пущенной на полную мощность воды. Черт возьми, что это могло означать?Онаметнулась в ванную, выставив перед собой электрошокер, и увидела, как мужчина-мальчик стремительно обернулся, держа что-то в руках. Увы, она только сейчас поняла разыгранный им гамбит, но было уже слишком поздно. Налетчик держал в руке лейку душа и с головы до ног окатил ее водой. Той самой водой, от которой обычно не ожидаешь никакой опасности. Она на долю секунды опоздала отпустить кнопку своего замечательного М26. Между торцом разрядника и ее мгновенно промокшей одеждой мелькнула яркая электрическая искра, яростная молния, мучительно пронзившая все ее тело. Мышцы Анны стиснуло спазмом, и она опустилась на пол в полуобморочном состоянии, не ощущая ничего, кроме боли.

— Вот так действует электрошокер, — невыразительным тоном произнес молодой человек. — Впрочем, я уже опаздываю. Увидимся в другой раз. — Он подмигнул Анне с деланной симпатией.

Она беспомощно смотрела, как он выбрался в окно ванной и исчез, спускаясь по пожарной лестнице.

Как только к Анне вернулась способность двигаться, она вызвала муниципальную полицию и убедилась в том, что из квартиры ничего не пропало. Но это был единственный вопрос, на который она могла ответить. Приехавшие полицейские задали ей обычные вопросы, поговорили о том, как следует классифицировать инцидент — как несанкционированное проникновение или попытку кражи, — после чего их мысли насчет случившегося, похоже, иссякли. Им еще предстояло обследовать помещение — полицейские понимали, что имеют дело с сотрудницей федеральных органов, которая, судя по всему, хорошо знает то, о чем говорит. Но на это потребуется несколько часов. А что она будет делать в это время?

Анна поглядела на часы. Восемь вечера. Она набрала домашний номер Дэвида Деннина.

— Извините, что беспокою вас, — сказала она, — но хотелось бы узнать — свободна ли ваша комната для гостей? Похоже, что моя квартира превратилась в место преступления.

— Преступления... Боже... — пробормотал Деннин. — Что случилось?

— Я объясню позже. Извините, что я так сваливаюсь на вас.

— Вы хотя бы ели что-нибудь? Немедленно приезжайте. Мы поставим для вас приборы.

Дэвид и Рамон жили в доме довоенной постройки возле Дюпон-серкл — пятнадцать минут на такси. Квартира была не очень большой, но отличалась хорошей планировкой, высокими потолками, а в окна были вставлены замечательные стекла. Судя по сложному кулинарному аромату, который ударил ей в нос, как только она вошла — чили, анис, тмин, — Анна предположила, что Рамон готовил один из своих замечательных соусов.

Три года назад Деннин был младшим агентом и работал под ее руководством. Он был способным учеником, хорошим работником и достиг известных успехов: проследил связи одного из сотрудников Белого дома с посольством Катара, что привело к раскрытию крупного коррупционного дела. Анна подкалывала в его личное дело восторженные отзывы, но вскоре ей стало известно, что Арлисс Дюпре, как директор управления, добавил в характеристику свою собственную оценку “квалификации”. Сформулированная очень неопределенно, она была чертовски двусмысленной и подводила любого, кто станет изучать послужной список Деннина, к мысли о том, что он не годится для правительственной службы. У него, писал Дюпре, заметен “недостаток твердости, какую хотелось бы видеть у следователя УСР”, он “проявляет излишнюю мягкость”, “возможно, не всегда заслуживает доверия”, “склонен к верхоглядству”, “капризен”. Его рабочие качества “проблематичны”. Все это было полнейшей ерундой, бюрократическим камуфляжем интуитивной враждебности, предубеждения, не имевшего под собой никаких реальных оснований.

Анна подружилась и с Дэвидом, и с Рамоном, когда однажды зашла в книжный магазин “Крамербукс” на Коннектикут-авеню и увидела, как вместе они ходили по магазину. Рамон был маленьким человеком с открытым лицом и легкой улыбкой; на фоне смуглого лица его белые зубы казались ослепительными.

Он работал администратором местной программы “Пища на колесах”. Они с Анной немедленно прониклись друг к другу взаимной симпатией: Рамон настаивал, чтобы она пошла к ним обедать, и не желал слушать никаких отговорок, так что Анна согласилась. Вечер получился прямо-таки изумительным благодаря отчасти волшебному вкусу приготовленной Рамоном паэльи, а отчасти — легкому разговору и беззлобным шуткам. Ни тот, ни другой ни разу не упомянули о своих служебных делах, и Анна позавидовала их спокойной близости и взаимной привязанности.

Дэвид с квадратным подбородком и волосами песочного цвета был высоким красивым мужчиной, и Рамон обратил внимание на те взгляды, которые нет-нет, да и кидала на него Анна.

— Я знаю, о чем вы думаете, — доверительно сказал он ей на ухо, когда Дэвид отошел в дальний угол комнаты, чтобы налить выпивку. — Вы думаете: что за парень пропадает!

Анна рассмеялась.

— У меня и впрямь мелькнула такая мысль, — ответила она.

— Так говорят все девушки, — усмехнулся Рамон. — Ну, так или иначе, но со мной он не пропадет.

Через несколько недель Анна встретилась с Дэвидом за ленчем и объяснила, почему он все еще не получил никакого продвижения по службе со своего разряда Е-3. Конечно, он работал под непосредственным руководством Анны, но Анне-то приходилось докладывать Дюпре.

— Что, по-вашему, я должна сделать? — спросила Анна. Деннин отвечал спокойно и, похоже, испытывал гораздо меньше негодования, чем Анна, из-за того, как с ним поступали.

— Я совершенно не хочу раздувать эту историю. — Он взглянул ей в глаза. — Правда, правда. Единственное, чего мне очень хочется, это уйти из подразделения Дюпре. Так уж получилось, что меня очень привлекает и оперативная работа, и стратегия. Но я всего лишь Е-3 и поэтому не могу сам этого устроить. Но вы могли бы мне в этом помочь.

Анна потянула за кое-какие ниточки, и в результате все было сделано в обход Дюпре, что, конечно, нисколько не улучшило ее отношений с начальником УСР. Но все получилось, и Деннин никогда не забывал того, что она для него сделала.

Теперь, сидя за приготовленным Рамоном цыпленком с соусом-моле и бархатистым вином “Риоха” и рассказывая Деннину о том, что случилось в ее квартире, Анна почувствовала, как напряжение оставляет ее. Скоро она уже мрачно подшучивала насчет того, что ее побил участник группы “Бэк Стрит Бойз”.