Год козла отпущения - Татьяна Луганцева

Раздался глухой удар, и машина встала.

– Приехали, – прошептала Яна, все еще прижимая голову к коленям.

Говорить, что они попали в лапы той самой банды, которая убивала незадачливых водителей, было излишне.

Дверца со стороны водителя резко распахнулась.

– Черт! Слышь, Бэтмен, за рулем старуха!

В салон автомобиля просунулось дуло черного пистолета.

– Все живы, сволочи? Ну ничего, вы мне сейчас ответите! Выходить по одному и ложиться на землю!

Яна почему-то подумала о том, что она прожила как-то странно и никчемно, только нервы всем потрепала изрядно. Ехала спасать Патрика, и что в итоге? И его не спасла, и сама «кони двинула».

Из автомобиля сначала вылезла Татьяна Сергеевна с окровавленным лицом, затем на четвереньках выполз Анатолий с круглыми глазами.

«Нашел с кем развеяться! Со мной! Лучше бы дома сидел, дурак», – подумала Яна, совершенно не соображая, что делать. А потом запихнула себе под юбку самовар, словно была не в силах с ним расстаться.

Бандит, лихо сбитый Татьяной Сергеевной, валялся на обочине и выглядел очень неважно. По крайней мере, встать он точно не мог. Катался по земле и стонал. Зато второй был абсолютно здоров и сильно зол на всю их компанию.

– Прав ты был, Бэтмен, на хрена нам «Запорожец» сдался! Старуха, какой-то описавшийся от страха алкоголик и…

В этот момент из машины показалась Яна. Руками она держалась за живот, потому что иначе самовар тут же бы выпал.

– И беременная дура! Живучая, стерва. Я два раза стрелял в то место, где она была, а ей хоть бы что! – сплюнул мужик. – Ложись лицом в землю!

– Я не могу, – ответила Яна, не вдаваясь в технические подробности.

– Я сказал – ложись! – брызгал он слюной. – Ты что, думаешь, я твоего выродка пощажу? Вы моего кореша сбили и в лицо нас видели! – кричал бандит, размахивая пистолетом.

– Я не могу, – упрямо повторила Яна и почему-то подумала о самой глупой вещи на свете. А именно – где сейчас находится носик самовара, спереди или сзади, и не будет ли он торчать, если она уляжется на спину.

А бандит тем временем озверел окончательно.

Не в силах больше ждать, когда Яна ляжет на землю, он что есть силы стукнул ее ногой в живот, явно давая понять, что сострадания к ее положению испытывать не будет. Яна, ощутив сильнейший удар, срезонированный самоваром, вскрикнула и опрокинулась навзничь. А бандит с дикими проклятиями повалился на землю, где его и принял в свои крепкие объятия Анатолий. Татьяна Сергеевна моментально выбила пистолет из рук бандита, а патологоанатом, навалившись всем телом, начал его душить.

– Что же это происходит? – прохрипел второй бандит и, вытащив из кармана нож, пополз на помощь товарищу.

– Даже не думай! – предупредила его Татьяна Сергеевна.

Но первой на его пути валялась Яна, которая из-за самовара не могла даже подняться. Она просто каталась по земле, махая длинными руками и ногами.

– Что ты сделала с моим другом, стерва?! Я зарежу тебя! – Лицо бандита исказила гримаса отчаяния и ненависти, и он замахнулся ножом на распластаную Цветкову, напоминавшую неуклюжего навозного жука, случайно перевернувшегося на спину.

Всю свою ненависть, все свои последние силы бандит вложил в этот удар. Он метил ей прямо в сердце, и Яна замерла в ужасе, инстинктивно заслонившись от ножа руками. В этот момент раздался выстрел.

Бандит, склонившийся над Яной, дернулся, недоуменно посмотрел на нож, словно не понимая, что происходит, и повалился назад. Прямо по центру его лба красовалась аккуратная дырочка.

Яна наконец-таки «родила» самовар и встала на четвереньки, тяжело дыша. Она увидела Татьяну Сергеевну, которая стояла, широко расставив ноги и убрав одну руку за спину, словно находилась на стрельбищах. Подув на дуло пистолета, она сказала:

– Я же просила не дергаться.

После этого перевела оружие на второго бандита:

– Хочешь умереть? Или хочешь гнить пожизненно?

– По-жиз-нен-но, – выдохнул тот.

Татьяна Сергеевна легким движением двинула ему по голове рукояткой пистолета, и бандит вырубился.

– Сладких снов. Последний раз на свободе, мразь! – Потом она посмотрела на свои руки. – А руки-то помнят. И не дрожат.

– Ну вы даете! – протянула Цветкова.

– Это ты даешь. Как беременная-то вышла – я не знала, плакать или смеяться. – Татьяна Сергеевна тоскливо посмотрела на свой покореженный «Запорожец» и вздохнула: – Бедная моя девочка. Вот что-что, а пули она еще не ловила, – и повернулась к патологоанатому: – Анатолий, отомри уже! Звони в полицию.

– Зачем? – произнес первое слово за все это время Анатолий. В отличие от Татьяны Сергеевны, у него руки дрожали так, словно он кур воровал.

– Нет, лучше «скорую» вызови! Роды у нас! – всплеснула руками Татьяна Сергеевна. – Мальчик родился! С краником!