Кот госпожи Брюховец - Елена Басманова

– Фрейя перемещается по миру в колеснице, в которую впряжены два черных кота.

Бричкин выкатил глаза от удивления.

– Но это, наверное, коты необычные...

– Обычные слабосильны, – продолжала просвещать клиентка, – мой Василий богатырь. Могли украсть для упряжи: по всему белому свету ищут, не на каждого кота Фрейя согласится. Муж тоже так думает.

– Сейчас же устремляюсь на поиск столичных скандинавов. – Бричкин промокнул написанное. – Надеюсь, их не так много. А что прикажете делать моей беспутной помощнице?

– От нее толку мало, – согласилась госпожа Брюховец. – Дайте ей задание попроще – отправьте в цирк. Племянник считает, что циркачи, которым все равно, на чем деньги зарабатывать, отловили моего Василия. Он умный!

– Вполне могли придумать какой-нибудь номер, – закивал Бричкин. – Допустим, кот-наездник. Белая лошадь под серебряной попоной идет по кругу арены, а в седле восседает царственный Василий!

– Ужасно! И имейте в виду, я не намерена оставлять без присмотра вашу розыскную деятельность.

Бричкин вышел из-за стола, шаркнул ножкой и застыл в полупоклоне перед клиенткой. Госпожа Брюховец тяжело поднялась со стула и, близоруко сощурившись, посмотрела на Бричкина.

– Вы мне нравитесь, – сказала она угрожающе. – Вы женаты?

– Никак нет, мадам, – смутился Бричкин. – Капитала не собрал. А семья – дело ответственное.

Госпожа Брюховец милостиво протянула ему массивную руку в перчатке.

– Вам нужна вдова с капиталом. Вот ваша судьба, запомните. И отрастите усы, напрасно вы их сбрили.

Оставшись один, Бричкин обессиленно опустился на диван – сердце его бешено колотилось. Он проклинал свою излишнюю обходительность – неужели клиентка намекала ему на свое будущее вдовство? Никогда он не согласится провести лучшие годы жизни в объятиях этой сумасшедшей образины!

Он потянул носом: пахло протухшей рыбой, несвежей курицей и еще чем-то мерзким. Он черкнул несколько строк на листке бумаги и вложил послание в конверт.

Во дворе он швырнул пакет с курицей и корзиночку с рыбой в помойную яму. Испытав некоторое облегчение, он вышел на людную улицу – лето в нынешнем году было жаркое, солнце светило нещадно, и праздный взор с удовольствием скользил по белым зонтикам, причудливым шляпам, светлым платочкам. Он отдал конверт посыльному, крутившемуся у магазина, объяснил, где и как найти Марию Николаевну Муромцеву. Затем перекусил в ближайшем трактире и отправился в Гостиный, где, потоптавшись по открытой галерее второго этажа, выходившей на Садовую, решительно толкнул дверь, ведущую в лавку с игрушками. Отвергнув услуги приказчика, Софрон Ильич погрузился в изучение полок, забитых товаром – объяснить приказчику, что его интересует не товар, а его упаковка, он не мог.

Наконец Софрон Ильич углядел подходящую черную коробку с серебряной волной по боковинке. По его требованию коробку водрузили на прилавок. Приказчик обтер рукавом поверхность крышки и открыл ее. Взору Бричкина предстала внушительная кукла в розовом атласном платье с оборками, с черными локончиками и темными глазками.

– Всего пять рублей? – Брови Бричкина поползли вверх.

– Да, мсье, сущие пустяки, а какая радость для ребенка. На именины дочери наилучший подарок.

Бричкин был в смятении, он не мог решиться на такую значительную трату ради безродною кота.

– Мсье беспокоится о качестве товара? Не извольте сомневаться. Вчера забегал известный коммерсант, господин Ханопулос, сынок поставщика ковров, не погнушался купить в подарок для своей дочери.

Бричкин крякнул и полез в карман. Не видя иного способа завладеть вожделенной коробкой, он решил, что вычтет эти деньги из залога госпожи Брюховец – якобы на билеты в цирк.

Он расплатился и, держа коробку наперевес, вышел из магазина.

Он надеялся, что юная хозяйка одобрит его действия, а кукла смягчит Марии Николаевне горечь утраты, поможет забыть Рамзеса. Кукла ему и самому нравилась: она была темноглаза, как и горничная Муромцевых. Сердце его екнуло – и он вообразил, что в эту минуту Глаша вспоминает его. Чудесное настроение было испорчено самым неожиданным образом – с диким звоном и криками мимо промчалась санитарная карета, за ней бежали городовые, дворники, зеваки. Все двигались в сторону Сенной. Софрон Ильич рванул было следом, но тут же резко повернулся: у Введенской церкви, на Петербургской стороне, его ждало неотложное дело.