Право умереть - Рекс Стаут

В десять минут третьего, в ночь на пятницу, я сидел на табурете перед столом, покрытым стеклом, в комнате с двумя окнами, под пристальным взором полицейского. Я был, как говорится, не в лучшем виде после суетливого дня в Нью-Йорке, перелета в Луизвиль и трехчасового переезда на взятой напрокат машине в Эвансвиль, но так как теперь уже знал, о каком дифтонге шла речь, и знал также, что засну крепче, лишь получив ответы на некоторые вопросы, я забросил вещи в гостиницу и, памятуя о том, что полицейский участок работает всю ночь напролет, прямехонько отправился туда.

Признаюсь, я все время твердил себе в участке, что должен держаться независимо.

Полицейского звали Сиверc, точнее – лейтенант Сиверc. Это был старый служака с огромной челюстью и небольшим количеством волос на голове. Он внимательно рассмотрел мою лицензию детектива, выданную полицией штата Нью-Йорк, вернул мне и нахмурился.

– Арчи Гудвин… – произнес он. – Кажется, я где-то встречал это имя.

– Надеюсь, что не в списке разыскиваемых преступников. Возможно, вы слышали про человека, у которого я работаю, – Ниро Вулф.

– Да? – удивился он. – Этот! И как вы его считаете?

– Я задавал себе этот вопрос тысячу раз, и будь я проклят, если хоть раз мог найти ответ.

– Не рассчитывайте на мою помощь в этом деле. Что вас привело сюда?

– Нам понадобились кое-какие сведения относительно человека по имени Ричард Оулт, вернее, относительно его семьи. Сам он умер. Покончил с собой в Расине, штат Висконсин, четырнадцатого августа тысяча девятьсот пятьдесят девятого года.

– Помню, помню.

– Эвансвиль ведь его родной город, не так ли?

– Да. Он здесь родился.

– Вы его знали?

– Встречал. Не припомню, приходилось ли мне хоть раз разговаривать с ним. Он был не из той категории людей, с которыми нам приходится часто беседовать. А почему вы заинтересовались им спустя столько лет?

– А мы в нем заинтересованы. В связи с одним делом, которое мы в настоящее время расследуем, нам, возможно, сумели бы помочь его родные. Я повидаюсь с ними завтра, – или, точнее сегодня, – но я подумал, что не помешает заранее узнать, что они за люди. Как они тут котируются?

– Никак не котируются. Вы их здесь не увидите. Ни завтра, ни когда-либо. Просто некого видеть.

– Некого?

– Да. Если вы желаете знать подробности, могу вам рассказать. Отец Ричарда Оулта, Бенджамин Оулт-младший, владел мебельной фабрикой, довольно крупной фабрикой. Он получил ее в наследство от своего отца, Бенджамина Оулта-старшего. Оулт младший умер лет десять назад. Дайте-ка вспомнить… – Лейтенант Сиверс закрыл глаза и опустил голову. Затем глянул вверх, на потолок. – Да, совершенно верно, в тысяча девятьсот пятьдесят третьем году. Почему вы не пишете? Не верите в пользу записей? Мы тут всегда все записываем.

– Я тоже записываю, когда это нужно. Братья, сестры?

– Ричард был единственным сыном.

– Но остается еще миссис Оулт. Где она?

– Не знаю, и вряд ли кто знает. Может быть, вам поможет адвокат Литтауэр, Эрнест X. Литтауэр. Он вел ее дело, когда она продавала фабрику.

Я вынул блокнот и сделал запись. В Эвансвиле действую, как римлянин.

– Мне необходимы все подробности, которые вы знаете, – сказал я. – Я не задерживаю вас?

– Что вы! Я свободен. Во всяком случае, пока по телефону не сообщат о каком-нибудь происшествии.

– Надеюсь, этого не случится. Когда же миссис Оулт продала фабрику?

– Около трех лет назад. Ее супруг умер, и она переменила название фирмы на «М. и Р.Оулт». «М» – означало Марджори, а «Р» – Ричард. Затем, года через два после самоубийства Ричарда, она все распродала и покинула город. Насколько мне известно, она ни разу не приезжала сюда, и где она теперь, я не представляю. Вы знаете стенографию?

– Только из вежливости можно так оценить мои каракули. Благодарю вас. Если не ошибаюсь, Ричард поступил в Гарвардский университет?

– Кажется, да. Дайте вспомнить… – Он закрыл глаза и мгновение спустя сказал: – Да, туда.

– Не известно ли вам, случайно, навещала ли его там миссис Оулт?

Он склонил голову набок и воззрился на меня.

– Послушайте, может быть, я кажусь вам олухом, закостенел в этой глуши, но до десяти я считать умею. Все это чепуха – подробности, которые могут знать близкие Ричарда. Давайте лучше говорить откровенно, а?

Я кивнул.

– Конечно, но я вовсе не хитрю перед вами. Если бы вы мне сказали, что она находится здесь, в Эвансвиле, я бы и пальцем не пошевельнул, чтобы встретиться с ней. Так она навещала его в Гарварде?

– Не знаю. Знаю только, что она души в нем не чаяла.

Я затаил дыхание.

– Мне неприятно начинать этот разговор… Я даже не хотел просить вас, но это необходимо. Обрисуйте ее внешность.

– Так я и думал, – сказал он.

– Надеюсь, что вы будете думать так же и после того, как обрисуете ее.

– Что ж, три года назад она весила фунтов сто сорок. Возраст под пятьдесят или чуть больше. Рост – пять футов с половиной. Каштановые волосы с проседью. Глаза карие, очень близко посаженные. Небольшой рот. Длинный тонкий нос, очень тонкий. Острый подбородок. Достаточно.