Право умереть - Рекс Стаут

– Нет. Я считаю, что вы неправы, но не могу сказать, что вы прибегаете к методам запугивания.

– Вы желаете что-нибудь добавить, мисс Джордан?

– Нет. Я остаюсь при своем мнении.

– Мистер Юинг, я с вами не беседовал. Желаете ли вы что-нибудь добавить?

– Нет, разве только, что я согласен с мистером Хенчи. Если вы считаете, что один из нас является убийцей, – вы ошибаетесь, но я не могу сказать, что вы запугиваете нас. Я знаю, что было бы с нами, узнай полиция о том, что он был у нас вчера. Вы известите их об этом?

– Мисс Тайгер, не желаете ли вы что-нибудь сказать?

– Нет, – едва слышно ответила она.

– Тогда все. На сегодня. Возможно, мне понадобится еще раз встретится с вами, и, конечно, я надеюсь увидеть одного из вас. Я бы многое сейчас отдал, чтобы узнать, кого именно. Отвечу на вопрос мистера Юинга – я не сообщу полиции о роковом визите мистера Воуна. Из простой вежливости, желаю вам всего хорошего. – Он откинулся в кресле, скрестил пальцы на толстом животе и закрыл глаза.

Меня удивил Остер. Не произнести ни одного слова. Он поднялся с места и направился в прихожую. Сол Пензер, стоявший возле книжных полок, последовал за ним. Остальные молча поднялись и пошли к выходу, я остался на месте. Их проводит Сол. Я могу помочь убийце надеть пальто, только хочу знать, когда я делаю это. Я взглянул на часы – 17.19. Вулф еще мог бы провести со своими орхидеями сорок минут, но, очевидно, он предпочел немного вздремнуть. Я сел, наблюдая, как вздымается его грудь ожидая (и, признаюсь, надеясь) увидеть, когда его губы начнут свое привычное упражнение, но тщетно. Шум в прихожей затих. Хлопнула дверь, в кабинет вошел Сол и сел в желтое кресло рядом со мной. Вулф все еще продолжал сидеть с закрытыми глазами.

– Я рад, что ты увидел ее, – обратился я к Солу. – Впредь я буду о ней много говорить, и тогда ты сможешь лучше оценить ее. Ты, конечно, согласен, что лучший способ достичь цели – это домогаться ее издали, но весь вопрос, из какой дали. Миля – это даль, но и ярд также, даже один дюйм. Хотел бы я лучше знать поэзию. Если бы я мог…

– Заткнись! – зарычал Вулф.

– Слушаюсь, сэр, – отозвался я. – Я только рассказывал Солу об одном-единственном из наших посетителей, который показался мне стоящим упоминания. Разве были и другие достойные?

– Нет. – Он выпрямился в кресле.

– Тогда не о чем спорить. И, следовательно, я могу продолжать беседу о мисс Тайгер.

– К черту!

– Может быть, мне уйти? – Сол поднялся с места.

– Нет. Когда у Арчи иссякнет его глупость, он может предложить что-нибудь дельное. Я – не могу. Это безнадежно. То, что Воун видел или говорил вчера, покрыто мраком. Один из этих шестерых людей либо убил его, либо ему известно, кто это сделал, но кто именно – узнать невозможно. Где-то существует еще какой-то человек, но и сотня детективов не отыщет его и за сто дней. Сол?

– Сожалею.

– Арчи?

– Сожалею и грущу.

– Два высококвалифицированных и умелых человека! Что вы собой представляете?! Пойдите куда-нибудь! Делайте что-нибудь! Или я должен просидеть здесь еще один вечер и отправиться спать, размышляя о нашем крушении? Размышляя в отчаянии, как позавчера над дифтонгами.

Сол и я обменялись взглядами. Наш гений, кажется, свихнулся. Чтобы отвлечь его, я спросил:

– Над дифтонгами?

– Да. Скудость имеющихся у нас данных почти равна нулю. Наши посетители не заслуживают ни малейшего внимания. Соедини меня с мистером Воуном.

Сперва я подумал, что он просто свихнулся, затем, сообразив, что существует еще старший Воун, который еще жив, и, возможно, дифтонги являются его хобби, а подошел к телефону. Может быть, мистера Воуна (ведь сын его еще не погребен) не окажется на службе, но я на всякий случай позвонил в корпорацию «Герон», и мне ответили, что его сегодня не будет. Тогда я набрал домашний номер. Его не подзывали к телефону, пока я не растолковал, что Ниро Вулф желает задать ему один вопрос, – я не сказал, что вопрос касался дифтонгов, – и минуту спустя он подошел к телефону.

– Я осмеливаюсь побеспокоить вас, мистер Воун, – сказал Вулф, – только потому, что имею отношение к смерти вашего сына в связи с расследованием обстоятельств гибели Сюзанны Брук. Я нуждаюсь в информации, сообщить которую можете только вы. Согласно опубликованным в прессе сообщениям, ваш сын окончил Гарвардский университет в тысяча девятьсот пятьдесят девятом году. Это правильно?

– Да. А почему вы спрашиваете?

– Чтобы перейти к следующему вопросу. Я бы не хотел в данный момент подробно объяснять вам суть дела, но возможно, это окажется полезным для выяснения личности убийцы. Знаете ли вы о знакомстве вашего сына с его однокурсником по имени Ричард Оулт? Оулт.

– Боюсь, что нет… Хотя, минутку… Да, да, знаю. Этот юноша застрелился в тот год, когда они окончили университет. Мой сын рассказывал об этом. Да, он довольно хорошо знал его. Но я не понимаю… Какая связь…

– Возможно, что никакой. Если мне удастся найти связь, тогда вы поймете. Не знаете ли вы, бывал ли ваш сын в доме Ричарда Оулта? Может быть, во время каникул?

– А где он жил?

– Эвансвиль, штат Индиана.

– Тогда нет, Питер там не бывал. Я в этом уверен. А у вас есть основания предполагать, что он бывал там?

– Нет. Весьма признателен, мистер Воун, за содействие. Если это приведет к чему-нибудь положительному, я тем самым отплачу вам за причиненное беспокойство.

Кладя трубку на рычаг, я не мог отвести от нее глаз. Я думал о дифтонгах. Надо будет навести справки. Слишком много лет прошло с тех пор, как я изучал эту премудрость в школе. В пятом классе? Или, может быть, в четвертом.

Мои размышления прервал Вулф.

– Соедини меня с мистером Друкером.

Снова я не сразу понял, чего он добивается. Прошло десять дней с тех пор, как я ел ростбиф и яблочный пирог с Отто Друкером, видным гражданином города Расина, в моей комнате в гостинице. Я отыскал номер телефона и заказал междугородный разговор. Когда Друкер подошел к телефону, я перекинулся с ним несколькими вежливыми фразами после чего передал трубку Вулфу. Друкер заметил, что ему приятно говорить с человеком, за чьей деятельностью он следит с интересом и восторгом.

Вулф от удовольствия хрюкнул.

– Но я могу потерять ваше уважение из-за дела, которым я сейчас занимаюсь. Вы можете оказать мне большую услугу. Надеюсь, что вы помните ваш разговор с мистером Гудвином.

– Конечно. Относительно Сюзанны Брук. Вы все еще занимаетесь этим делом?

– Да. Совершенно запутался в нем. Что вы можете сказать относительного молодого человека, застрелившегося на пороге дома Бруков?

– Немного. Я рассказал Гудвину все, что мне было известно. Я даже не запомнил его имени.