Горькая дольче вита - Мария Брикер

Отметить событие Егор решил на пляже отеля. Для торжества все уже было готово. Три круглых столика, накрытых белоснежными скатертями, кресла в похожем «свадебном» одеянии, с бантами на спинках, стояли прямо на песке, в паре метров от воды. Свечи, цветы, шампанское в ведерках со льдом, греческая музыка, льющаяся из спрятанных под импровизированной барной стойкой динамиков, шум прибоя, официанты в белых фраках… Кроме официантов, на пляже никого не было.

– А где все? – удивилась Настя, сняла босоножки и прошлась по теплому песку.

– Скоро придут. Мы раньше явились по твоей милости. В номер, по-моему, возвращаться нет смысла, – Егор отодвинул для Насти стул, усадил ее, как галантный кавалер, и сел напротив. – Шампанского?

– Не откажусь.

Егор кивнул официанту. Тот откупорил бутылку, разлил шампанское по бокалам и испарился, оставив их вдвоем.

– За что будем пить? – спросил он, разглядывая игристое вино на свет.

– Не знаю, – пожала плечами Настя, завороженно глядя на море. Ветер стих, волны успокоились, солнце заходило, окрашивая море и небо в малиновый цвет.

– И я не знаю. Глупо как-то. У нас свадебный ужин, а мы не знаем, за что пить, – усмехнулся он.

– Не у нас, а у тебя. Можем выпить за вас с Ханной? Пусть поправляется поскорее, и все будет хорошо.

– Она не поправится. Ничего хорошего больше не будет… – тихо сказал Егор, и в его словах прозвучала такая обреченность, что у Насти сердце кольнуло от жалости. Она хотела возразить, сказать, что нет ничего невозможного, если любишь. Егор не дал возможности, приложив палец к ее губам. – Лучше давай за тебя выпьем. Будь счастлива, ладно? – шепнул он и прикоснулся своим бокалом к ее.

Шампанское оказалось божественно вкусным. Настя планировала лишь пригубить напиток, но не заметила, как выпила бокал до дна. Игристое вино быстро ударило в голову. Стало хорошо, легко и спокойно. Вечер казался волшебным, а сердце танцевало вальс. Такое случается, когда любовь шепчет в ухо всякие нежности. С чего бы это вдруг?

Она откинулась на спинку кресла и расслабилась. Так не хотелось думать о том, что этот волшебный вечер закончится и снова начнется ад, борьба за выживание, в которой никто не выживет! Потому что даже если Настя опередит этого красивого мужчину, который сидит рядом, то ее тоже не станет – жить будет только оболочка. Но она спасет Алешу. Неважно, вернется он или нет – он будет жить, а не погибнет по ее милости. В этом ведь и заключается истинное предназначение любви – оберегать близкого человека.

Ад начался раньше, когда, шурша длинным вечерним платьем, на пляж явилась Соня и бесцеремонно уселась за их столик, хотя сервирован он был на двоих. Ее трескотня заглушала музыку, цикад, тосты явившихся следом друзей Егора и сладкие речи свадебного координатора.

Олег на вечеринке взял на себя роль тамады и безуспешно пытался развеселить публику. Натали, Карамзин и дядя Саша на шутки реагировали вяло, тосты произносили натужно и сосредоточенно напивались за отдельным столом. Весело было только Соне. Про свою диету коллега Егора явно лукавила. Когда начали подавать ужин, Сонечка наворачивала халлуми – вкуснейший сыр, запеченный на гриле, завернутый в лепешку, и азартно дегустировала мезе – блюдо, включающее в себя бесчисленное количество разнообразных закусок, которые старательные официанты метали на столики весь вечер. Егор решил не мудрить и заказал традиционное меню. Хуже было другое: Соня решила осчастливить Настю своим вниманием и принялась задавать каверзные вопросы про тонкости бизнеса, про жизнь в Европе, про родителей.

Натали бдила, внимательно прислушиваясь к вопросам. Когда Настя оказывалась в опасной ситуации, орала: «Горько!» От скользких вопросов удавалось таким образом отвертеться, но Насте от этого становилось не легче – целоваться с Егором было невыносимой мукой. Сначала Егор целовал ее сдержанно, а вскоре снова увлекся! Мало того, дал волю рукам, смещая ладони с талии с каждым поцелуем ниже и ниже. Хуже было другое. Тело против воли откликалось на прикосновения фальшивого мужа. Внизу живота появилось странное томление, приятное и пугающее одновременно. С каждым поцелуем томление нарастало, раскочегаривалось, как печь, словно ей в чрево подбрасывали дров. Его губы и язык, его запах, близость, горячие руки, ласкающие ее тело, волновали и сводили с ума. Настя вдруг с ужасом поняла, что хочет его, черт возьми! Вожделеет человека, который планирует сегодня ночью отправить ее на тот свет. Мужчину, которого сама обязана убить ради своего любимого. Какого хрена!