Безумный гороскоп - Людмила Ситникова

Но ситуация требовала немедленного узаконивания отношений. Шура ждала ребенка.

После свадьбы, на которой жители двух деревень гуляли три дня, Александра стала жить в избе мужа.

Шестнадцатилетняя Глаша бегала к Шурке каждый день. Она в мельчайших подробностях выпытывала у старшей сестры прелести семейной жизни и в красках пересказывала, что и как о непутевом зяте говорят отец с матерью.

Первенец Александры умер, не дожив два месяца до года. Отношения в молодой семье дали трещину. В двадцать лет Шура снова забеременела. Второй сын родился недоношенным – мальчик постоянно болел, казалось, хвори притягиваются к нему магнитом. В одиннадцать месяцев он умер во сне от удушья.

Шура намеревалась утопиться в реке и лишь благодаря вовремя подоспевшей Аглае осталась жива.

Сама Глаша к тому времени вышла замуж за Бориса. Жили супруги в доме Ивановых, которым зять младшей дочери казался самым достойным парнем в Советском Союзе.

О третьей беременности Александра узнала спустя год после неудачной попытки свести счеты с жизнью.

Но если раньше она прыгала от счастья, узнав, что в скором времени станет матерью, то теперь сильно испугалась.

Прибежав в родительский дом, Шура зачастила:

– Глаша, мне страшно. Я боюсь рожать ребенка. Вдруг он тоже умрет? Посоветуй, что мне делать, мочи нет томиться в сомнениях. Все глаза выплакала.

– Мужу о беременности рассказала?

– Он не узнает! – отрезала Шура. – И вообще, не муж он мне больше. Не буду с ним жить. Руки стал распускать, пьет и уже вторую ночь дома не ночует.

– Как же ты забеременеть умудрилась?

– А то ты не знаешь?

Аглая развела руками:

– Шур, я тебе не советчик. Поговори с матерью.

– Ага. Ничего лучшего ты предложить не могла. С матерью… Да я скорей сбегу отсюда к чертовой бабушке.

– Куда?

– А куда глаза глядят.

Аглая задумалась.

– Слушай, Шурок, а ты сходи к Матрене Федотовне. Уж она-то наверняка что-нибудь дельное посоветует.

– Идти к бабке? Да ну, как-то неудобно. Потом разнесет сплетни по всей деревне.

– Прекрати. Ты прекрасно знаешь, что она не такая.

Александра потопала домой. Всю ночь не спала и решилась на визит к знахарке.

Утром следующего дня перепуганная Шурка сидела напротив сухонькой старушенции.

Выслушав страхи Александры, Матрена Федотовна прошамкала:

– Верно боишься, деваха. Чувствует материнское сердце, что новая беда не за горами.

– То есть мой ребенок умрет?

– Не мать ты! – выпалила бабка. – Не смогут с тобой детки родные рости. Смерть их поджидает. Попомни мое слово: после гибели третьего сына большая беда и с тобой случится.

Шура уже хотела вскочить, как вдруг Матрена заявила:

– Виной тому черные делишки твоего прадеда. Он в колдунах ходил. Я его хорошо помню и все его пакости наперечет знаю.

– Мой прадед не был колдуном! – вспыхнула Шура.

– Помнишь тетку Феклу, которая лет пять назад преставилась?

– Да, – прошептала девушка.

– Она еще девчонкой была, чуть старше тебя, когда твой прадед на их скотину мор наслал. Вот тогда мать Феклы и подговорила местных жителей отправиться ночью к твоему родственничку и поджечь его избу.

– И что было дальше?

– Он из избы-то выскочил, схватил мать Феклушки за руку и давай заламывать. Она орет, а люд стоит в сторонке с факелами и не шевелится. Подойти к нему боятся. А у мужика силища была – будь здоров.

– Господи, неужели он ее убил?

– Нет. Отпустил. Да только женщина до самого утра у его избы проклятиями плевалась. А к вечеру мать Феклушки неожиданно померла. Шла по огороду и упала замертво. Говорили, что твой прадед постарался.

Матрена Федотовна в упор смотрела на Шуру.

– Я не поняла, – сказала девушка, – какая связь между той историей и жизнью моих детей?

– Прямая, – зло бросила Матрена. – В проклятиях-то она корову свою упомянула. Кричала, что отольются ему слезы за ее скотину. А телку их Шуркой звали. Теперь поняла? Тебя тоже Шуркой нарекли, вот и думай. Слезки-то и отливаются.

В полуобморочном состоянии Александра пришла к Аглае. Пересказав историю, услышанную от Матрены, Шура сказала:

– Не верю я, Глашка, ее россказням. Вранье все это. При чем здесь мои сыновья? И откуда она взяла, что после смерти третьего ребенка со мной беда стрясется? Из ума бабка выжила.

Разговоры разговорами, а страх продолжал нарастать.

Однажды Александра наведалась к чете Гжельских с довольно странным предложением.

– Я вам ребенка своего отдам, – выпалила она. – Если все сказанное Матреной правда, то проклятие распространяется исключительно на меня – на Шуру. Тебе, Глашка, боятся нечего. Воспитаете мое дитя как родного, а я всю жизнь рядом находиться буду.

Так Эрик стал сыном Аглаи и Бориса.

Через два года у супругов родилась Диана.

В Москву семейство перебралось в конце семидесятых. Жили впятером. В Эрике Александра души не чаяла, отчего Диана часто подходила к матери с вопросом:

– Почему тетя Саша больше любит Эрика, а не меня?

В сорок один год Александра Константиновна вышла замуж за академика Купатова. Вдовец вместе с пятилетним сыном Олегом проживал в центре столицы в пятикомнатной квартире. Нетрудно догадаться, что Эрнест практически все свободное время проводил в гостях у любимой тетушки.

Через семь лет академика не стало. Гжельские вместе с детьми поселились в квартире вдовы.

В девяностых Александра Константиновна неожиданно для всех ушла в бизнес. Началось все с малого, но постепенно волевая и целеустремленная Шура добилась стабильного положения в обществе, обеспечив себе и близким безбедное существование.

* * *

– Аглая Константиновна, Олег знал, что Александра его мачеха?

– Конечно. В этом нет секрета. Все знали. Шурочка усыновила Олежека сразу после бракосочетания. Он ведь был уже достаточно взрослым. Согласись, пятилетний ребенок – это не годовалый кроха.

– Теперь понятно, почему Александра так тряслась над Эрнестом.

– Иногда я сильно ревновала ее к Эрику, а порой и Шурка зеленела от ревности. Особенно когда Эрик называл меня мамой и целовал. Эх, Ката, жизнь не так проста, как может показаться на первый взгляд.

С данным утверждением трудно спорить.

К себе Катарина поднялась, морщась от сильной головной боли.