Чистое поле. Миссия невыполнима - Николай Лузан

Ситуация с Гадчидзе ненамного отличалась от той, что сложилась вокруг Сутягина. Прямой доступ Гадчидзе к секретам фактически также существенно затруднял его обвинение в сборе информации. На этот случай, в чем не сомневались контрразведчики, у Гадчидзе имелась отговорка — он нарушал правила работы с секретными документами из благих намерений, чтобы в срок выполнить поставленную начальниками задачу. Поэтому Сердюк вынужден был согласиться с предложением Аниченко — провести острую оперативную комбинацию. Какую именно, это вызывало спор.

Конец ему положил Аниченко и предложил:

— Давайте еще раз пройдемся по всей цепочке. Первое — сможем ли мы подсунуть Гадчидзе такие секреты, которые у него не вызовут сомнений? — и он обратил взгляд на Борисова.

Тот вскочил свечкой.

— Да, не подскакивай ты, Петр Николаевич, в глазах уже рябит! — осадил его Аниченко и спросил: — Так есть такие секреты?

— Найдем! — заверил Борисов и отметил: — Но надо, чтобы командующий армией утвердил.

— Это уже мой вопрос. Я с ним решу! — не стал вдаваться в детали Аниченко и продолжил: — Второй вопрос — исполнитель — ключевая фигура, — кто потрясет секретами перед Гадчидзе. Такой человек имеется, Петр Николаевич?

— Так точно, Василий Сергеевич! Даже два. Оба надежные и проверенные на оперативных поручениях.

— Отлично! И последнее — есть ли подходящее помещение?

— Кабинет Гадчидзе, он уже оборудован техникой, — напомнил Борисов.

— Петр Николаевич, кто, кроме него, в нем еще находится? — поинтересовался Сердюк.

— Подполковник Солнцев.

— Его раньше привлекали к работе с документами особой важности?

Борисов замялся. За него ответил Аниченко:

— Анатолий Алексеевич, с исполнителем мы разберемся, это рабочий вопрос.

— Сколько все это займет времени? — уточнил Писаренко.

Аниченко, подумав, ответил:

— За два дня уложимся.

— В таком случае у меня вопросов больше нет, — покончил с сомнениями Сердюк.

— Тогда за дело! — закончил совещание Аниченко.

Весь день и следующие сутки Аниченко, Борисов и их подчиненные занимались подготовкой к оперативной комбинации, получившей кодовое название «Живец». 17 сентября она была завершена, и Сердюку с Писаренко оставалось только запастись терпением и ждать результат.

Час «Ч» приближался. Напряжение нарастало не только в штабе оперативной комбинации, но и в управлении 58-й армии. Со дня на день во Владикавказ ожидался приезд комиссии Генштаба. Офицеры оперативного и отдела боевой подготовки вынуждены были сутками пропадать на службе. Вводные, поступавшие от командования армии, призванные продемонстрировать высокому московскому начальству его полководческие таланты, с невероятной скоростью пожирали запасы бумаги на складе административно-хозяйственной части. О том, с какой интенсивностью работала армейская мысль, свидетельствовал черный дым, курившийся над трубой «сжигалки» секретной части. В ее пламени исчезали десятки секретных замыслов, похеренных придирчивым начальником штаба армии. Запутавшись в бесконечных поворотах его полководческой мысли, несчастные «боевики» и «оперативники» готовы были обрушить этот девятый бумажный вал на извечного противника — американцев. Подобный «подарок» для ЦРУ и Пентагона мог бы оказаться пострашнее ракетно-ядерного удара «Сатаны» и «Тополя». Яйцеголовые американские ястребы скорее бы сошли с ума, чем разобрались в непредсказуемых хитросплетениях бесчисленных планов ответно-встречных и встречных ударов командования 58-й армии. Пока же их приходилось разгадывать офицерам боевого и оперативного отделов штаба 58-й армии.

Это стало для них не последним испытанием. Начальник штаба армии, потеряв надежду поразить высокую московскую комиссию блеском армейской мысли, пошел проторенной колеей — решил сверкнуть «армейским сапогом». В отделе боевой и оперативной подготовки в срочном порядке принялись переклеивать обои и менять мебель, оставшуюся со времен покорения Кавказа генералом Ермоловым. В учебном корпусе на стендах, отражающих учебно-боевую деятельность войск, вместо черно-белых фотографий, с которых уныло смотрели т. н. профессионалы — худосочные контрактники с физиономиями вчерашних пьяниц, появились цветные с жизнерадостными лейтенантами, жаждущими стать генералами. Окончательно убедить московских генералов в высокой боевой готовности армии должен был центральный вход в штаб. Титаническими усилиями местного гения дизайна он превратился в нечто похожее на императорскую ложу из нашумевшего голливудского фильма «Гладиатор» и одновременно величественную арку ВВЦ.

Этот штурм-ремонт привел к радикальным перемещениям офицеров «боевиков» и «оперативников», но не по карьерной лестнице, а по кабинетам. В оперативном отделе они носили самый масштабный характер. Офицеры буквально сидели друг у друга на головах. За одним столом с Гадчидзе теснились майор Цветков и подполковник Солнцев. Последний, не выдержав тягот и лишений службы, слег в госпиталь. Но это нисколько не облегчило положения Гадчидзе и Цветкова. Обливаясь потом в тесном кабинете, они в четвертый раз перерабатывали замысел комплексного занятия и не подозревали, что к нему приложили руку контрразведчики Аниченко.

Вечером 18 сентября появление на пороге кабинета начальника оперативного отдела с очередной бумажной «простыней» ничего другого, кроме зубовного скрежета, у Цветкова не вызвало. Полковник Федоров принес новый вариант совершенно секретной директивы с личными пометками командующего на проведение учений «Кавказ. Стабильность-2007». Вручив его Цветкову, он, как всегда, был лаконичен: «Чтоб к утру было сделано»! Лучшему программисту оперативного отдела снова пришлось подтверждать это ставшее для него проклятием звание. Не прошло и часа с начала работы, как в кабинете раздался телефонный звонок — звонил Федоров. Он потребовал к себе Цветкова, чтобы дать еще более ценные указания.

Гадчидзе остался один. В задуманной контрразведчиками оперативной комбинации наступил момент истины. Собравшись на командном пункте, они впились взглядами в экран дисплея. Видеокамеры скрытого наблюдения, установленные в кабинете оперативного отдела, бесстрастно фиксировали каждое движение Гадчидзе. После ухода Цветкова он, помедлив, бросился к двери, закрыл ее на ключ и ринулся к компьютеру.

Первым в его руках заметил флешку Писаренко и воскликнул:

— Достал! Вставляет!

— Клюнул! Клюнул! — торжествовал Борисов.

— Тихо! Не на рыбалке! — цыкнул Аниченко и сосредоточился на том, что происходило в кабинете оперативного отдела.

Гадчидзе, оглядываясь на дверь, лихорадочно двигал пальцами по клавиатуре ПЭВМ Цветкова. Контрразведчики постарались максимально усложнить ему работу и с помощью Федорова насытили «простыню» таблицами, поэтому шпиону пришлось изрядно попотеть.

— Как бы не запутался, — в голосе Сердюка зазвучала тревога.

— Лишнего бы ничего не оставили, — забеспокоился Писаренко.