Король без завтрашнего дня - Кристоф Доннер

Когда королевская карета выехала на дорогу, ведущую в Париж, двое верзил пробились сквозь толпу, размахивая пиками, на которые были насажены головы стражников, недавно убитых перед спальней королевы. Судя по всему, это казалось собравшимся невероятно забавным. Они постучали в окно кареты, чтобы сидевшие в ней тоже увидели их трофеи.

Король тут же сделал непроизвольное движение, заслоняя собой сына, но было поздно — ребенок успел увидеть изуродованные окровавленные головы.

— Зачем же от него это скрывать? — ровным голосом проговорила королева. — Это Франция, это его народ…

— Они не понимают, что творят.

— Ну да, конечно.

Пока родители пререкались, дофин не отрываясь смотрел в окно. Он заметил в чьих-то руках огромную афишу: «Везем в Париж булочника, его жену и подмастерье».

— Я никакой не подмастерье булочника! — возмущенно произнес он.

Все сидевшие в карете оцепенели от изумления: оказывается, месье дофин умеет читать!

За королевской каретой следовала вереница из трех тысяч карет, повозок и носилок, а за ними тянулись лакеи, конюхи, повара, горничные, дети и старики, верхом и пешком. Кажется, половина обитателей Версаля тронулась в путь.

В девять вечера королевская семья прибыла в замок Тюильри и расположилась в апартаментах графини де Ламарк, любезно уступившей их.

Нормандец некоторое время изучал темные, обветшалые и пыльные комнаты, поблекшие картины на стенах, оконные переплеты, где недоставало половины стеклянных квадратиков, скрипучие двери и полы.

— Я не хочу здесь жить, — заявил он. — Тут холодно, некрасиво и плохо пахнет.

— А вот Людовик XIV здесь жил и был доволен.

— Я так не думаю, потому что он переехал в Версаль.

Всю ночь двигали мебель и развешивали по стенам ковры и картины, чтобы закрыть трещины. Посреди этого бивуака устроили кухню. Слуги суетились, гувернантки плакали. Мария-Антуанетта уединилась в небольшой комнате, где в былые времена устраивала свои ночные свидания. Обстановка была прежней, но поблекла и стала ветхой — это запустение выглядело словно саван, наброшенный на воспоминания о прошлом, о молодости. Да, ее сын говорил правду: здесь было мрачно, как в могиле.

Двадцать тысяч человек, покинувших Версаль за этот и следующий день, должны были найти себе жилье в Париже.

Королевская семья поселилась в Тюильри, придворные — в Старом Лувре и в Пале-Рояль. Для остальных тоже нашлось пристанище, поскольку с июля из столицы уехали около ста тысяч человек: большинство аристократов — в Австрию, ученые — в Англию, банкиры — в Голландию, а священники разъехались повсюду.

Сливки французского общества покинули страну, но не оставляли надежды вернуться. Тем временем королеве нужно было все организовать, предстояло столько дел, что она забыла свою скорбь и свое унижение. Кто сейчас может тратить время на бесплодные вопросы, кто еще думает о том, чтобы жаловаться?

По прошествии нескольких дней после этого капитального переезда жизнь вошла в привычную колею. Ноев ковчег закончил плавание.