Игра в метаморфозы - Бернар Миньер

– Адриан… – примирительно начала Лусия.

– Ладно, выкладывай, что тебе нужно?

Она объяснила. Когда, помолчав, он снова заговорил, лейтенант уже знала, что помощь будет.

– Имитация известных картин на местах преступления? Ого! Да ты меня просто ошарашила. Если я правильно понял, о чем ты говоришь, то это наводит на мысль о Ренессансе или барокко. Пришли мне по «Вотсаппу», что там у тебя за мизансцены, и я попробую что-нибудь сообразить.

– Спасибо, Адриан.

– А что за дело у тебя такое? Убийца – почитатель искусства, который воспроизводит картины на местах преступления?.. Никогда не слышал ничего подобного.

В его голосе Лусия уловила раздражение.

– Я тебе объясню, когда будем вместе ужинать.

– Ну, уж никак не меньше. Дело того стоит.

– Адриан, дело очень срочное, – добавила она.

– Еще к тому же и срочное… Ладно. Но, чтобы получить информацию, мне надо покопаться.

Саломон наблюдал за ней издали. Когда Лусия подошла, он спросил:

– Ну что?

– Он этим займется, – отозвалась она. – Сколько нужно времени, чтобы добраться до Сеговии?

Профессор подсунул под блюдечко банкноту и встал с места.

– Мы уже едем? Я очень хочу перед отъездом подняться вон туда.

Он указал на статую Христа на вершине скалы. Лусия вздрогнула. Сказать ему, на какие мысли наводит ее статуя, она не могла.

– Заменить угол зрения орла на угол зрения лягушки, – добавил он. – Это из Шпенглера.

* * *

Пейзаж, простиравшийся у них под ногами, можно было читать как карту: равнины, овраги, дороги… В ложбинах вдоль реки – перелески с облетевшей листвой и промерзшие, покрытые снегом ручьи.

Вдали горная цепь Пиренеев загораживала горизонт, а между скалой и рекой виднелась деревня. На другом берегу, вверх по прямой черной линии шоссе, ведущего к горам, Лусия различала крошечные деревушки и дым, идущий из труб. Сколько же здесь жителей?

– Это место мне напоминает «Татарскую пустыню»^[27], – сказал Саломон.

– Что напоминает?

– Ты мало читаешь?

– При чем тут это?

– Видишь ли, человек, которого мы разыскиваем, несомненно, очень начитан; он обладает высокой культурой, в общем, эрудит…

– Ты хочешь сказать, что я недостаточно умна, чтобы его поймать?

Лусия заметила, что Саломон покраснел.

– Нет, конечно. Ты намного умнее и утонченнее многих университетских профессоров, которых я знаю.

– Это ты мне сейчас сказал комплимент? – Она улыбнулась.

– Похоже, что так.

Но лицо Лусии вдруг обрело жесткое выражение. Она сразу подумала о том мальчике в туннеле. О маленьком Оскаре. А если он выжил? И живет сейчас где-то… Может, именно он и есть ключ ко всем этим загадкам?

Она старалась держаться подальше от края: голова все-таки слегка кружилась. Обернувшись, подняла глаза на десятиметровую статую, благословлявшую регион широко раскрытыми руками. И вдруг к ней пришло убеждение.

– Я убеждена, что все началось именно здесь, – сказала Лусия.

– Я долго думал над тем, что же все-таки связывает убийство твоего напарника с другими убийствами, – произнес Саломон.

Она пристально на него посмотрела.

– И что же?

– Габриэль Шварц… ты как-то говорила, что он по складам прошептал твое имя, увидев камеру в каземате? По-моему, он сделал это, потому что ему приказала тень, стоящая у него за спиной. А это означает, что тот, кто стоял у истоков событий, хотел, чтобы ты была любым образом замешана в них. Он знал тебя – ну, по крайней мере, понаслышке. Ты не случайно оказалась в этом деле, Лусия. Убив твоего напарника и заставив Шварца по слогам произнести твое имя, он вовлек тебя в этот танец. И это он всем заправляет, а не мы.

– Занятный танец, – заметила она.

– Танец с дьяволом, – отозвался Саломон.

Лусия нашла эту формулировку справедливой, хотя и несколько напыщенной.