Реквием для меццо - Кэрола Данн

— Просто интересно, — уклончиво ответил Алек.

— Доктор Вудвард говорил о тринитрине?

— Да. У кого, кроме Абернати, есть доступ к лекарству? И кроме мисс Уэстли, конечно.

— Да у всех, кто заходит в дом. Абернати постоянно забывает носить таблетки с собой, поэтому Мюриэл хранит запасной пузырек в ванной комнате внизу. Я туда заходила, когда она попросила Оливию принести лекарство. Кокрейн тоже заходил. И, по-моему, еще один пузырек есть в музыкальном салоне.

Алек взъерошил ладонью волосы и поморщился:

— Значит, почти на виду, как и в проявочной у мисс Фотерингэй. Однако та могла и не обратить внимания, что пропало чуть-чуть цианистого калия, хотя чуть-чуть — уже смертельно, а вот пропажу целого пузырька с лекарством либо Абернати, либо мисс Уэстли точно заметили бы.

— Не забывайте, какой он рассеянный. И пожалуйста, не надо сразу винить Мюриэл. Она могла бы и не заметить пропажу, пока Роджеру не понадобились бы таблетки, а сам он за ними сходить бы не мог.

— Часто он принимает лекарство?

— Только по необходимости. Оно помогает от приступа грудной жабы. Кстати, миссис Говер говорила мне, что в больнице, где она с детьми работает, есть тринитрин!

— Интересно, интересно! Нужно узнать, не пропадал ли он у них.

— Миссис Говер по-прежнему в списке подозреваемых? А кто еще?

— Дэйзи, вы же знаете, я…

— Да что ж такое, опять дверь, а миссис Поттер внизу на кухне убирается!

Чем-то крайне взволнованный Роджер Абернати как раз снова потянулся к звонку.

— Надеюсь, я не очень помешал вам, Дэйзи. Господин старший инспектор у вас? — осведомился он.

— Да. — Дэйзи вгляделась в его губы — не синеют ли. — Может, вам стоит принять лекарство?

— Вы очень заботливы. Я принял перед тем, как прийти сюда. Можно мне увидеться с ним?

— Проходите. — Дэйзи провела его по узкому холлу в свой кабинет.

— Алек, мистер Абернати хотел бы с вами поговорить. Присаживайтесь, Роджер.

— Может быть, мне лучше… — извиняющимся тоном начал тот.

Дэйзи изо всех сил старалась слиться со стеной, но Алек, придержав открытую дверь, сказал:

— Благодарю, что предоставили ваш кабинет, мисс Дэлримпл.

— Нет, прошу вас, не уходите, Дэйзи, — остановил ее Роджер. — Вы тоже должны об этом знать. Мистер Флетчер, на дознании мне кто-то показал газету «Дейли скетч» или «Дейли график», не помню, я такие не читаю. Так вот, репортеры утверждают, что мою жену убил Яков Левич. Вы должны их остановить!

— Сомневаюсь, что они так и написали, сэр. За это могут обвинить в клевете, а газеты обычно очень осторожны и просто так под иск подставляться не будут.

— Да, так прямо не написано. В статье рассуждают об иностранцах, смеются над евреями, так что становится понятно, кого имеют в виду.

— Боюсь, тут я бессилен, мистер Абернати. Это цена, которую мы платим за свободу прессы.

— Как омерзительно! — вскричал Абернати. — А репутация Левича, а его будущее?

— Я бы не волновалась, Роджер, — мягко сказала Дэйзи, кладя руку на плечо раздосадованному Абернати. — Те, кто это читает, не ходят на серьезные концерты. Настоящие ценители музыки не будут придавать значения гнусным инсинуациям дешевых газетенок.

— Вы так считаете? — спросил он с надеждой. — Левич — очень хороший человек и виртуозный скрипач. Я не вынесу, если он пострадает от моей… потери.

— Мисс Дэлримпл права, сэр. Мистер Левич не избалован судьбой, его просто так не сломить. А теперь, пользуясь вашим присутствием, я бы хотел еще раз спросить вас о том, что происходило в гримуборной. Хочу убедиться, что я ничего не упустил. И вашим присутствием я тоже воспользуюсь, мисс Дэлримпл, — добавил Алек, бросив на нее ироничный взгляд. — Сможете вести протокол?

— Конечно, — с готовностью откликнулась Дэйзи.

К ее разочарованию, Абернати пришел в гримуборную почти последним. Насколько она могла судить по вопросам Алека и по его реакции на ответы, когда поднимала глаза от записей, нового тот ничего не узнал.

— Что ж, ясно. — Инспектор со вздохом откинулся на спинку стула. — Миссис Абернати и мисс Уэстли вернулись в дамскую гримерную, а вы ушли тогда же, когда и Левич.

— Нет, чуть позже, я держал в руках чай для Беттины. Я не знал, куда деть чашку, и уже собирался выпить чай сам. — Абернати слабо улыбнулся. — В детстве меня учили, что ни деньгами, ни едой не разбрасываются, господин старший инспектор. Но чай к тому времени совсем остыл, и я оставил чашку невыпитой — не такой уж серьезный проступок.

— Конечно, нет. Кстати, почему вы вообще налили ей чай? Она попросила?

— Нет. Просто все еще надеялся, что она перейдет на чай со своего любимого ликера.

«Наверное, так же, как надеялся, что Беттина не будет больше заводить любовников», — с грустью подумала Дэйзи. Бедняга отдал жене лучшие годы жизни, а теперь настолько плох, что не может даже насладиться своей свободой. Он сгорбился на стуле, уставший, потерянный и как будто уменьшившийся в размерах.

— Вы больны, мистер Абернати? — резко спросил Алек.

— Просто устал. Я теперь все время чувствую усталость.

— Лекарство у вас с собой? Должно быть, вы беспокоитесь, что оно может внезапно закончиться.

— Его очень просто купить. Мой врач знает, что мне нужно, лекарство распространенное — у аптекаря оно всегда есть. Если таблетки кончаются, я просто говорю Мюриэл, и она приносит новые. Она была необычайно добра ко мне все эти годы, и сестре предана.

— Что ж, не стану больше вас задерживать. Спасибо за терпение. Да, кстати, я бы не стал беспокоиться о мистере Левиче. Эти писаки мигом переключатся на новый скандал, реальный или выдуманный.

Дэйзи не видела Алека и не получала от него известий до утра среды, когда в Старой церкви состоялась заупокойная служба.

К ненавистному платью серого шелка, которое напоминало о смерти Майкла, Жерваза и отца, Дэйзи надела ужасно милую черную шляпку, одолженную у Люси, и как раз думала над тем, не слишком ли шляпка броская, хоть и черная, когда увидела Алека. Его не приглашали. Наверное, помахал перед служителями удостоверением детектива — им было строго-настрого запрещено впускать газетчиков.

Он кивнул ей с серьезным видом, и она вместе с семьей Абернати проследовала к передней скамье.

Народу было много. Роджер Абернати не мог заниматься приглашениями, но миссис Кокрейн предложила свою помощь, и преподобный Уэстли с благодарностью ее принял. Когда Мюриэл попыталась возразить, он сослался на то, что миссис Кокрейн знакома с влиятельными людьми, которых следует пригласить. Окончательно Мюриэл смирилась, когда узнала, что миссис Кокрейн пригласила Якова Левича.