Темное прошлое прекрасного принца - Ольга Хмельницкая

– Это с вами Ксюшенька будет петь дуэтом? – ласково улыбнулся Рем. – А иначе вы повеситесь?

– Да, – подтвердил рокер.

– Как мило, – вступила в разговор Василиса, – а вы уже разучили тексты песен Дюк? Некоторые из них очень сложны. Может, вы споете с нашей девочкой дуэтом в следующий раз?

– Нет, – покачал головой Валера, – до следующего раза я не доживу, – сказал он и помахал в воздухе обрывком веревки. – А что касается разучивания песен, то тут все очень просто – Ксюша уже все выучила.

Несколько секунд Рем и Василиса молчали, пытаясь осмыслить полученную информацию.

– Что-то я не пойму, – начал было Фильчиков, но тут дверь студии распахнулась, и на тротуар вылетел белый рояль на колесах. Его толкал вперед крупный, широкоплечий, похожий на медведя мужчина. Посмотрев направо и налево, он двинулся вперед, подталкивая рояль и постепенно набирая скорость.

– Гаврилов, стой! – раздался отчаянный крик, и из дверей выбежал дирижер Шелковин. – Вернись! Возвращайся, говорю тебе! Уволю! Отправлю в тамбовскую филармонию!

– Все, опоздали, – прошептала Василиса, – пианист укатил рояль. А ведь Дмитрий Васильевич нас предупреждал.

– Вперед! За ним! Уйдет, гад! – закричал Рем. Верная Василиса кинулась вслед, с трудом балансируя на высоких каблуках. За ними побежала Ксения, обутая в огромные, похожие на лыжи, мужские ботинки. Последним мчался Валера. Его пеньковая веревка развевалась по ветру.

Как ни готовился Роман к вопросу Чабрецова о вчерашнем визите к Алене Ватрушкиной, его сердце все равно ухнуло вниз и застучало часто-часто.

– Да, мы с Майей ходили к ее старшей сестре, ну и что? – пожал плечами Роман, внешне оставаясь спокойным. – Нельзя, что ли?

– Можно. Просто объясните, как так могло получиться – вы с Майей идете к Алене, утром кто-то убивает Полину, а под ванной в квартире убитой находят сережку, которая лежала в кармане Алениной куртки, висевшей в прихожей. Куртки – они всегда и у всех висят на вешалках в прихожей, так уж повелось. Так что когда вы были в гостях у Алены, наверняка имели возможность обшарить ее карманы и забрать одну серьгу. А уж ключ от квартиры жертвы у вас, как у бывшего мужа, имеется. Мотив тоже налицо.

– Деньги?

– Ну да. Вы же безработный. А Майя – химик в бюджетной организации, получает гроши. С другой стороны, Полина в деньгах не нуждалась, услуги нотариусов оплачиваются весьма хорошо. А так как формально бракоразводный процесс не закончен, то вы, как муж, имеете право на солидную долю ее наследства. Разве не так?

– Так.

– Кроме того, – продолжал Денис Леонидович, слегка склонив коротко стриженную голову, – нельзя исключать, что у вас с Майей был сговор – и вы не только совместно разрушили личное счастье покойной Полины Тряпкиной, но и лишили ее жизни.

Романа передернуло.

– А что? Разве не так? – продолжал давить Денис. – Вы с Майей имели ключи от квартиры Полины, вы оба были в свое время ее близкими людьми – муж и лучшая подруга. Вы оба предали ее один раз. Что вам мешало предать ее еще разочек и отобрать деньги? А заодно посадить в тюрьму сестру Майи. Ну и что? Пусть сидит! Очень кстати, к слову, квартирка еще одна освободится, ее сдавать можно. А то и вовсе продать – авось Алена умрет в тюрьме от горя и одиночества.

Тряпкин покрылся смертельной бледностью, закрыл глаза и рухнул со стула на пол.

– Ужас, – сказал Чабрецов, наклоняясь над распростертым телом, – он еще и слизняк. Девочки, зачем вы связываетесь с такими уродами? Что, других в десятимиллионном городе не нашлось? – задал он риторический вопрос, едва сдерживаясь, чтобы не пнуть бесчувственного поэта ногой. И только мысль о том, что лежачего не бьют, сдержала его порыв.

Гаврилов, которого с трудом удалось вернуть на место вместе с его инструментом, послюнявил палец и нажал на клавишу «до». Ударили литавры. Запищали скрипки. Ксения стояла возле микрофона. Рядом пристроился Валера. Он волновался, на его бледных щеках выступили красные пятна.

– Так ты правда Ксения Дюк? – спросил он торжественным шепотом, теребя на шее веревку. – А я думал, самозванка. Лжедмитрий четвертый! Если честно, я горжусь знакомством. Кстати, у тебя есть парень? А то в газетах пишут, что ты невеста Пуканцева, но мало ли о чем брешет желтая пресса. Им лишь бы тиражи поднять.

– Это было правдой, – печально отозвалась Дюк, и из ее глаз брызнули слезы, – но теперь, теперь…

– Он тебя бросил, – подсказал рокер.

– Нет.

– Тогда ты его бросила.

– Тоже нет.

– Обстоятельства вас разлучили.

– Опять не угадал.

– Ты встретила другого, была потрясена его талантом и влюбилась.

– Идиот!

– Ну ладно, шучу, – грустно сказал Валера, – ну куда мне, лаптю. Позорить только тебя.

– Извини, – вздохнула Ксения, – на самом деле он оставил меня в трудную минуту. Это серьезный поступок?

– О да, – согласился рокер, – хуже не бывает!

– Он меня оставил, а сам убежал и спрятался. Закрылся на шпингалет.

– Нет ему оправдания! Оставить такую красивую девушку, с изумительными глазами цвета меда, с шелковыми волосами, струящимися по стройным плечам аки водопады, с ноготками как драгоценные жемчужины, с ногами, похожими на ростральные колонны в Петербур…

– Ладно, хватит, – оборвала его Ксения, глядя на приготовившийся оркестр и Диму Шелковина, замершего с дирижерской палочкой в позе издыхающей мышки-полевки, – как мы будем петь, если музыканты не знают нот песни про отважного контрабандиста и всех остальных песен, которые ты насочинял?

– Значит, будем петь без сопровождения, – нашелся Валера, – а потом музыку допишут на пленку. Звукорежиссеры, они еще и не такое умеют.

Попросив оркестр замолчать, Ксения и Валера дружно затянули песню. В студии мгновенно стало тихо, как в студенческой аудитории во время летних каникул. Гаврилов закашлялся. Рем открыл рот и забыл закрыть. Васька заткнула уши и на всякий случай зажмурила еще и глаза. Толстая литавристка прикрылась литаврами, как древнеримский воин щитами. Дима удивленно листал ноты, резко выйдя из образа умирающего грызуна. Звукорежиссеры в недоумении переглядывались, а парочка у микрофона изо всех сил наяривала: