Тщательная работа - Пьер Леметр

— Я улетаю в Шотландию, — сказал Камиль, не дав себе времени подумать.

Машинально он посмотрел на часы.

Лезаж спокойно глянул на него, не говоря ни слова, и приподнял брови в знак недоумения.

— Ну что ж, приятного вам отпуска, — наконец выговорил он.

— Нет, я еду в командировку.

— А, тогда другое дело, конечно.

Тон книготорговца вдруг стал очень холоден. Он отвернулся, сделав вид, будто рассеянно перекладывает что-то на столе, как если бы Камиля здесь не было.

— И… чтобы объявить мне это, вы и…

— Задушена молодая женщина, лет двадцати, — ответил Камиль.

— Простите? — не понял Лезаж.

— Тело нашли в парке.

— Бывает…

Камиль сжал челюсти. Этот торговец начал здорово его раздражать и наверняка сам это чувствовал.

— Я не очень понимаю…

— Я подумал, может, и это дело вам что-нибудь напомнит, — объяснил Камиль, заставляя себя проявить терпение.

— Послушайте, майор, — заговорил Лезаж, надвигаясь на него, — у вас своя работа, у меня своя. Прочтя о том, что произошло в Курбевуа, я без труда обнаружил сходство с книгой Брета Истона Эллиса. Мне показалось естественным сообщить вам, но на этом мое «сотрудничество» с полицией заканчивается. Я, видите ли, продавец книг, а не полицейский. И не имею ни малейшего желания менять профессию.

— И это должно означать…

— Это должно означать, что я не желаю, чтобы меня дергали каждые два дня на предмет выслушивания отчета о ваших текущих делах. Во-первых, потому, что у меня нет на это времени. И потому, что мне это не доставляет удовольствия.

Лезаж вплотную подошел к Камилю и на этот раз не сделал ни малейшей попытки соблюдать некоторую дистанцию.

Редко Камиль так остро испытывал чувство, что на него «глядят свысока», хотя это ему было привычно.

— Если бы я решил стать полицейским осведомителем, вы бы об этом знали, верно?

— Вы однажды уже сыграли эту роль, и без всякой просьбы.

Торговец покраснел.

— У вашей щепетильности весьма изменчивая геометрия, мсье Лезаж, — заметил Камиль, поворачиваясь к двери.

В своем раздражении он забыл, что железная штора по-прежнему опущена. Он развернулся, обогнул стол с книгами и направился к боковой двери, в которую они вошли.

— Где? — спросил Лезаж ему в спину.

Камиль остановился и обернулся.

— Эта ваша девушка… где все случилось?

— В Глазго.

К Лезажу вернулась его самоуверенность. Мгновение он рассматривал свои башмаки, наморщив лоб.

— Что-нибудь особенное?.. — спросил он.

— Ее изнасиловали. Содомия.

— Одетая?

— Джинсовый костюм, желтые туфли без каблука. Насколько мне известно, всю одежду нашли, кроме одной детали.

— Трусики?

Гнев Камиля мгновенно улетучился. Он почувствовал упадок сил. Посмотрел на Лезажа. У того профессорская повадка уступила место манерам онколога. Торговец сделал несколько шагов, заколебался всего на краткое мгновение и достал с этажерки книгу. Со сдержанным высокомерием протянул ее полицейскому. На обложке мужчина в фетровой шляпе рукой опирался о бильярдной стол, а из глубины кафе на него, как казалось, надвигался плохо различимый силуэт другого мужчины. Камиль прочел: William McIllvanney. «Laidlaw».[30]

— Черт подери! — вырвалось у него. — Вы уверены?

— Разумеется, нет, но детали, о которых вы говорили, есть в книге. Я ее проглядывал совсем недавно и неплохо помню. А теперь, как говорят, не верьте в худшее.[31]Возможно, есть и существенные различия. Возможно, это не…

— Благодарю вас, — сказал Камиль, листая книгу.

Лезаж сделал жест, подчеркивающий, что теперь, когда и эта формальность выполнена, ему не терпится вернуться к своей работе.

Заплатив, Камиль крепко ухватил книгу, посмотрел на часы и вышел. Такси так и стояло во втором ряду.

В момент, когда он покидал магазин, Камиль представил себе количество мертвецов во всех книгах, собранных на полках и этажерках Лезажа.

Голова закружилась.