Табу на женатых мужчин - Татьяна Луганцева

– Хреново. Но ничего, зато об эпилепсии я уже забыла. Теперь будем лечить похмелье, – простонала в ответ Алиса.

– Да еще радиаторы нагрели… Жарко-то как! Мы с тобой заснули с ними, работающими на полную мощность. Это, между прочим, опасно… мог бы случиться пожар. А это запросто могло произойти, судя по изоленте, которой обмотан весь провод от радиатора, и фактически выпадающей из стены розетке с торчащими проводами! – сказала Муза и посмотрела на часы: – О, нет! Мы с тобой снова опоздали на завтрак! То есть макароны нам дадут, конечно, и чай с душком веников или холодный кофе из порошка…

– Ты серьезно? Меня так мутит, что я есть совсем не хочу, – отозвалась Алиса.

– Да? Хорошо. Тогда не пойдем, я тоже не голодна. Жутко хочется пить, воды бы минеральной!

– Вроде кулер где-то был, – вспомнила Алиса.

– Точно! На первом этаже! Я сгоняю! Ты лежи пока, – обрадовалась Муза.

Когда она вернулась, Алиса уже была одета и более-менее приведена в порядок.

– Ты куда-то собралась? – спросила Муза.

– Я в порядке. Мне неудобно перед тобой за срыв вчерашнего мероприятия. А сейчас я готова! Ты же по делу, а все возишься со мной как с маленькой!

– Ты все-таки хочешь поехать со мной? – удивилась Муза.

– Конечно! Ты мне так помогаешь! Вдруг и я тебе пригожусь! Я тебя не брошу! Мало того, я тебя уверяю, со мной ничего не случится больше, я в этом уверена. Так не бывает – сразу два приступа подряд с маленьким интервалом. Так что я обязательно поеду! Мы с тобой теперь многое узнали друг о друге и почти сроднились!

Девушки повторили вчерашний путь, только Муза ни за что не хотела снова ехать на трамвае, у нее еще были свежи воспоминания о жутких сиденьях, и они с обоюдного согласия поехали на такси. Испытывать еще раз кошмар езды по испорченным рельсам Муза не хотела. За ночь снег немного убрали, и доехали они по нужному адресу быстрее, да и таксист шустрый попался. Муза всю дорогу с большим интересом смотрела в окно, пытаясь в полной мере прочувствовать атмосферу провинциального города, и ей это почти удалось. Верхневолжск был совсем не похож на Москву. Дома почти все были невысокими, в основном старой постройки, фасады давно не ремонтировались, что говорило о полном отсутствии денег в казне города. Муза понимала, что наверняка в городе есть район с возведенными до неба коттеджами-замками, где проживают «бедные»: мэр, глава управы и так далее – те, кто «переживал всей душой за свой город», самые «обездоленные» люди в городе. Там же явно располагались и хоромы вовремя награбивших большие деньги бизнесменов и директоров рынка, о которых стало известно Музе. Это были всего лишь предположения, но очень реалистичные. А на ремонт жилья, дорог и ржавых трамвайных путей денег у города не было, это тоже было очевидно. Фасад каждого здания поражал своей аляповатостью, разнообразием всяких афиш на нем, приляпанных частными предпринимателями. В одном пятиэтажном доме предлагалось свежее мясо, заправка картриджей, стрижка животных, и заодно – людей, а также риелторские услуги и ремонт обуви. От такого разнообразия рябило в глазах. Видимо, народ выживал, как мог, занимаясь частным бизнесом, мелким и приносящим явно небольшую прибыль. И государство облагало налогами бизнес этих людей, только не давало ничего взамен. Муза встряхнула головой.

– Да бог с ним. Почему я все так близко к сердцу принимаю?

– Что? – повернулась к ней Алиса.

– Да я так, мысли вслух. Одни рекламы на домах, прямо рябит в глазах, – ответила она.

– А… это да! – подтвердила Алиса. – С тех пор как все это разрешили – кто во что горазд.

Они оказались в районе, где с одной стороны протекала какая-то заросшая, замусоренная речка, не замерзающая даже зимой, видимо, из-за токсичных отходов, другого объяснения не было, да и цвет воды был какой-то странный: мутноватый зеленовато-серо-буро-малиновый… С другой стороны простирался большой поселок из каких-то странных домов – длинных и трехэтажных, с мансардами и круглыми, через одно разбитыми окнами и крыльцами со ступеньками, обрамленными двумя колоннами, тоже полуразвалившимися. Здесь, как и во всем городе, давно поотваливалась лепнина, у многих «счастливчиков» обвалились балконы и ящики для цветов снаружи. У некоторых домов даже от колонн оставался только крупносетчатый, поржавевший каркас. Между домами на обычных веревках висело постиранное белье. Приходил на ум очень странный образ: пристань старых, развалившихся судов со спущенными парусами, такое кладбище кораблей.

– Нигде такого не видела, – честно призналась Муза.

– Ты имеешь в виду эти странные дома? – уточнила Алиса, шмыгая носом. – Это пленные немцы после войны несколько лет строили. Поэтому такая странная архитектура, с тех пор наверняка и не ремонтировали ничего… Свое что-то внесли в дизайн. Работали по двадцать часов в сутки, жили в бараке, их здесь даже не кормили. Местные жительницы, потерявшие мужей, отцов и сыновей в той страшной войне, кормили этих немцев втайне от охраны. Но они умирали десятками от болезней, голода. А когда достроили этот немецкий поселок для советских трудящихся, они уже были в таком состоянии, что перекинуть их в другое место не представлялось возможным, они просто не доехали бы. Это было последнее, что они построили. Тогда их загнали в долину, открыли дамбу и затопили живьем. Это стало известно из секретных материалов, которые только сейчас обнародовали. Сюда уже приезжали немцы – родственники погибших – и пускали венки из цветов по нашей мутной речке. Позор! Такая страшная смерть, и место гнилое…

– Ужас! – выдохнула Муза, на самом деле пораженная ее рассказом.

– Неприятная история, все так по-быстрому и втихую было сделано. Местные жители, въехавшие в эти дома, тоже ничего не знали. Все думали, что пленных вывезли ночью на другой объект, радовались новому жилью… в те годы это роскошью считалось, почти как теперь – таунхаусы.

– Но сейчас-то все уже известно? – спросила Муза.

– Да.

– Я бы не смогла жить в доме рядом с воронкой такой боли, отчаяния и недоумения, которые испытали погибшие немцы, – сказала Муза.

– Больно ты эмоциональная! А людям, думаешь, легко? Жили-жили, не тужили! И тут – на! Да еще эти немцы с венками! Пресса! А куда им теперь деваться?! Здесь жилье очень дешевое – трухлявое уже все, перекрытия деревянные, только под снос, да еще гниль и мошкара от этого то ли болота, то ли речки. Они, может, его и продали бы, так кто же купит? Никто! Из Москвы сюда не поедут, а местные точно не возьмут. Или за такие деньги, что жилье даже в обычной хрущевке не приобрести. Куда деваться? Вот и живут. От безысходности, – сделала вывод Алиса, – но я с тобой согласна. Поселок какой-то безрадостный.

– На костях! Так я правильно поняла, Виталий здесь живет? – спросила Муза.

– Да, сейчас найдем, первая линия от затопления. Улица Силикатная, романтичное название. Вот! Корпус три! Нашли! – обрадовалась Алиса. – И, кстати, люди, живущие здесь, по неизвестным причинам имеют меньшую продолжительность жизни, чем в целом по городу, известно из независимых исследований. А экстрасенсы говорят, что здесь гиблое, проклятое место…