Сам без оружия - Алексей Фомичев

Гоглидзе подозрительно посмотрел на девушку.

– Сереженька? Умеет проходимец женщинам нравиться.

– Умеет‑умеет. И слова красивые говорит, и смотрит мягко, и дышит жарко, и ручку целует. Как перед таким устоять?!

Диана выгнулась, вытянула руки и пошевелила тонкими пальчиками. Лукаво взглянула на капитана. Тот на жеманство внимания не обратил, о чем‑то сосредоточенно думал.

– Мужчина должен брать статью и мужеством! – гордо заявил Гоглидзе, выпячивая грудь. – А не словесами!

Диана состроила ротмистру глазки и промолчала.

– У нас до Вятки еще уйма времени, – сказал Щепкин. – Думаю, стоит попытаться прощупать их. Легонько. Настроение, поведение, реакцию. Так, чтобы ничего не заметили, но и показали себя. А?

– Стоит, – бросил игривый тон Гоглидзе. – Даже по тому, как они будут отвечать на приветствие, можно понять – сильно напряжены или нет.

– Лучше бы не самим, – произнес Белкин. – Кого‑нибудь натолкнуть. Или с кем‑то за компанию. Можно даже небольшой конфликт…

– Конфликты отставить! – серьезно предупредил капитан. – Нечего их раньше времени пугать. И так этих конфликтов будет вдоволь. Но пощупать пощупаем.

Диана, поворачивая пальцы и чуть прищурясь, смотрела на наманикюренные ногти.

– Мальчики, а вы не думали, что японцы ждут нападения? Или провокаций? Они же везут документы… ну если вообще везут… особой важности. Значит, готовы ко всему. И агентуру свою предупредили, и негласную охрану. Она ведь может быть, а? И если мы сейчас начнем их щупать, то просто насторожим сверх меры. Тогда они просто запрутся в вагоне, и их оттуда под страхом смерти не вытащишь.

Щепкин внимательно выслушал девушку, одобрительно кивнул. Диана частенько высказывала интересные мысли и почти всегда попадала в точку. Умная чертовка, да еще красивая. Гремучая смесь. И если рванет!..

– Насчет негласной охраны уже думали. Жандармское управление никакого особого присутствия на вокзале не обнаружило. Все, кто едет в поезде, люди проверенные. Даже шулер в вагоне второго класса и парочка казнокрадов, которые везут деньги, и те под контролем. Агентура может только фиксировать проход поезда через станции и снимать сигналы тревоги, но никак иначе повлиять на ход дел не сможет. А каких‑либо групп прикрытия не существует. Мы же не в Китае.

– Но что‑то они придумали, – вздохнул Гоглидзе. – Какие‑то меры противодействия.

– Самые простые. Контроль за вагоном, предотвращение проникновения, план дежурств, способы быстрого уничтожения улик. Ну и примитив контрмер – контакт с пассажирами в том же вагоне‑ресторане, попытка выявить слежку. Больше ничего.

– Эх, как бы узнать, что они хотят! – покачал головой Белкин. – Хоть прям медиума ищи.

– Чего они хотят, и так ясно – довезти документы до Японии. А что они станут делать потом? Вот загадка. Я бы на месте этого Идзуми и посла еще трижды подумал, стоит ли показывать такое начальству и императору. Отношения между странами можно испортить быстро. А к чему это приведет? – Щепкин помолчал, бросил взгляд на погрустневшую Диану и закончил: – Как бы там ни вышло – документы могут больше навредить, чем помочь.

…По странному совпадению о том же думал и первый помощник посла Японии в России Хиро Идзуми. Он сидел в своем роскошном купе на мягком диване, катал в руке красное с отливом яблоко и думал, думал.

На столе рядом с чашкой чая лежала открытая папка. На ней не было ни штампов, ни наклеек с данными. Простая папка, какую можно купить в любом магазине. В папке были четыре документа. И вот на их титульных листах хватало и штампов, и надписей «Совершено секретно. Напечатано в одном экземпляре».

Четыре документа. «Меморандум о намерениях возвращения», «Проект договора о перемирии», «Проект обращения к Президенту Северо‑Американских Соединенных Штатов», «Проект плана о передислокации военных соединений на Дальний Восток».

Четыре гвоздя в крышку гроба русско‑японскому мирному договору девятьсот пятого года. Четыре причины для выхода Японии из союза с Антантой и подготовки войны с Россией.

Или это две петли для шеи посла и его собственной шеи. Впрочем, для потомственных самураев могут расщедриться и на расстрел.

Документы в посольство передал «партнер» – неизвестный добровольный помощник. Передал, конечно, не сам, а через одного агента. Плату за документы взял умеренную, но выторговал ответные услуги японцев, правда, не сказал какие.

Вот эта загадочность, а главное, удивительные возможности «партнера» и вызывали удивление и недоверие.

Возник «партнер» пять месяцев назад, предложил свои услуги в получении интересной информации о состоянии дел на Дальнем Востоке России и о положении в столице. Посольство на контакт пошло не сразу, долго проверяло добровольца. Тот проверку выдержал, нашел действительно интересные данные, которые в силу ряда причин были недоступны самим японцам.

Конечно, в «партнере» подозревали агента контрразведки и жандармского управления, однако когда тот устранил одного офицера‑жандарма, подозрения сошли на нет. Вряд ли агенту позволят убить своего для того, чтобы войти в доверие к врагу.

Дальнейшая работа «партнера» проходила в столице. Судя по его информации, он был близок к жандармскому управлению и тыловому управлению армии. Однако сколько‑нибудь важные сведения не передавал. Вплоть до последнего времени.

А неделю назад вдруг срочно вышел на связь и предложил документы особой важности в обмен на приличное вознаграждение и услуги. Причем вознаграждение предпочел исключительно золотом. Насчет услуг умолчал. От личной встречи категорически отказался. А когда посольство намекнуло, что может и не дать согласие, «партнер» тоже намекнул, что способен переправить часть документов в Токио и сам. И сопроводить их припиской, в которой расскажет о более чем странном поведении посольства. Как тогда отреагирует Токио?

Фактически «партнер» поставил посольство в безвыходное положение и стал сам диктовать условия. Посол и его помощник долго думали, как быть, и, в конце концов, согласились на сделку. В результате через два дня японцы получили папку, от содержимого которой у них полезли на лоб глаза.

По документам выходило, что русские готовы пойти на сепаратный мир с Германией, поставить вопрос перед Америкой о поддержке намерения вернуть отторгнутые территории и начать подготовку к новой войне с Японией. И все это под предлогом мнимого предательства Японией интересов Антанты!

Этого просто не могло быть, потому что не могло быть никогда! Чтобы русские сами полезли в петлю и предали союзников? В то время как на фронте они демонстрируют полное взаимопонимание с ними? Или русский император вспомнил о том, что его страна наполовину азиатская, и решил использовать в политике азиатские вероломство и хитрость?

Кстати, «партнер» заявил, что имеет другие документы, которые дают ответы на многие вопросы и снимают последние сомнения в намерениях русских. Но их он передаст только после выполнения своих условий. Это был сильный ход, после получения первых документов японцы просто обязаны получить и другие.