Зловещее Проклятие - Деанна Рэйборн

— Его дочь не была ему достаточным утешением? — Я не могла скрыть в своем голосе некоторую враждебность.

Она снова пожала плечами. — Сэр Лестер обожает Фигги, но он не всегда знает, как с ней обращаться. Особенно сейчас. Она в таком трудном возрасте, полу-ребенок, полу-женщина. Он пытается с ней говорить, но чаще всего эти разговоры заканчиваются ссорой. Я надеюсь, что она перерастет это. Я делаю скидку на то, что она потеряла мать.

— И не принимает вас в роли замены?

Она посмотрела на меня в ужасе. — Я бы никогда не предположила! Вы должны понимать, что Фигги похожа на Уордов, семью ее матери. Они очень замкнуты, очень стоичны. Только из-за последствий ее болезни и лекарств первая леди Тивертон говорила со мной так открыто. Она очень много перенялa из того, чему ее учили, и так она учила Фигги.

— Как и вы сейчас, — заметила я.

Ее губы раздвинулись, затем сжались, словно она собиралась что-то сказать, а потом передумала.

— Это может быть неблагодарной и утомительной задачей, всегда быть человеком, который поддерживает мир, — мягко сказала я.

Ее улыбка была слабой. — Если не я, то кто? Я пообещала первой леди Тивертон, что всегда буду заботиться о сэре Лестере. Я дала ей клятву, когда она умирала, и я буду хранить ее до конца своих дней. Она знала, как важна для него работа. Она знала, как сильно ему нужно, чтобы кто-то поддерживал его в работе, присматривал за ним. Вот почему так важно, чтобы выставка продолжалась.

— Есть ли опасность ее отмены?

Ее руки все еще были аккуратно сложены на коленях, но костяшки были белыми, кожа натянута до кости. — Я боюсь, что если газеты поднимут слишком много шума, если будет слишком много историй о проклятии, успех выставки будет разрушен.

— Конечно, произойдет обратное, — утверждала я. — Чем больше люди говорят о проклятии, тем больше они хотят увидеть коллекцию. Кто бы ни был этот Дж. Дж. Баттеруорт, сэр Лестер должен его поблагодарить. Он в одиночку обеспечивает экспедицию большим количеством прессы, чем вы когда-либо могли бы купить.

— Я полагаю, — сказала она. Но ее лицо выражало сомнение. — Я не могу избавиться от страха, что здесь работает что-то еще, что-то более темное.

— Вы ведь не верите, что проклятие может быть реальным?

Ее губы сжались. — Я наполовину египтянка, мисс Спидвeлл, но уверяю вас, моим образованием не пренебрегали. Я знаю, что проклятия не существует. Все, что делается в этом мире, делается руками людей.

В ее словах было что-то пугающее, и я с трудом сглотнула. — Вы боитесь врага?

— Я не знаю, чего я боюсь, — взорвалась она, спокойный фасад ненадолго покинул ее.

Она глубоко вздохнула, овладев собой. — Простите меня. Мои нервы расколоты вдребезги.

— И все же вы — одна из самых собранных женщин, из всех, с кем я знакома, — честно сказал я ей.

— Спокойствие, с трудом завоеванное, и результат долгой практики, — заверила она меня. — Я давно узнала, что, когда человек британец лишь наполовину, другую половину обвинят в каждом пороке характера или плохой привычке. Я приучила себя к такой манере поведения, что моя египетская половина никогда не будет восприниматься как пример деградации или порока. Я стала более британкой, чем любая англичанка, которую я знала, и все же каждый слог, который я говорю, каждый жест, каждая мысль исследуется обществом. Я моглабы пить чай с королевой в Виндзоре каждый день и два раза по воскресеньям, и я все еще не была бы достаточно англичанкой для некоторых людей. — Она говорила без горечи, но в ее смирении ощущалась усталость, и я начала понимать груз, который она несла на себе всю свою жизнь.

— Сэр Лестер, я надеюсь, осознает трудности, с которыми вы столкнулись.

— Сэр Лестер слеп к ним, — просто сказала она. — Несмотря на все его недостатки, в нем нет предрассудков, и я чту его за это. Он никогда не зарегистрирует оскорбление, потому что он никогда не нанесет его.

— Благородно, но это означает, что вы должны бороться в одиночку с оскорблениями, с которыми вы сталкиваетесь.

— Маленькая цена, мисс Спидвeлл. В конце концов, я счастлива любовью человека, которого я больше всего ценю в мире. Может ли каждая женщина сказать то же самое?

— Интересно, может ли Кэролайн де Морган, — размышляла я.

— Я не могу представить ее страх, ее растерянность сейчас, — сказала она, костяшки пальцев стали еще белее. — Не знать, что случилось с ее мужем — я только надеюсь, что она может получить ответ. Какой бы болезненной ни была правда, она предпочтительней ужаса незнания.

— И тем более необходима сейчас, — осторожно сказала я. — У Кэролайн де Морган будет ребенок.

Леди Тивертон побледнела. — Откуда вы это знаете?

— Вчера мы с мистером Темплтоном-Вейном нанесли ей визит. Она живет в уединении со своими родителями, но нам удалось устроить встречу. Если бы мне пришлось угадывать, я бы сказала, что она на пятом месяце.

Леди Тивертон закрыла лицо руками и ничего не сказала. Ни сопли, ни рыдания не нарушали тишину. Только ритмичный тиканье каминных часов, отсчет секунд и пульса.

— Вы не знали? — спросила я.

Наконец леди Тивертон подняла голову. — Нет. Она носила свободные платья, но многие так делают в Египте, чтобы легче переносить жару. Мне жаль слышать, что она ожидает ребенка, — сказала она. — Я не думаю, что беременность в ее нынешнем положении вообще желательна.

— Я думаю, что она счастлива, — сказал я. — Если ее муж мертв, то у нее останется от него ребенок. Конечно, если он покинул ее …

— Он не покинул ее, — сказала она категорически. — Я плохо знала его, но люди быстро сближаются на раскопках. Я видела его достаточно, чтобы немного узнать о его характере: Джон де Морган любил свою жену, и он любил детей. Его самым заветным желанием было стать отцом.

— Откуда вы это знаете? — спросилa я.

Ее голос был тусклым, и она говорила так, словно наизусть рассказывала факты. — За ужином, однажды ночью. Это был день рождения Патрика Фэйрбротерa, и я попросила повара приготовить ему торт. Он задул свечи и загадал желание, и мы начали говорить о желаниях. Мистер де Морган сидел рядом со мной, и он признался, что надеется, что он и его жена будут благословлены ребенком.

— Кто-нибудь еще слышал разговор?

Она снова замолчала, но я могла сказать, что ее мысли яростно работали. После долгого момента она, казалось, пришла к какому-то решению, потому что резко поднялась. — Возможно, вы хотели бы сопровождать меня в Карнак-Холл. Я должна посмотреть, как продвигается подготовка к выставке, и вы могли бы получить удовольствие от небольшого предкушения наших усилий.

— Спасибо, моя леди. Я бы действительно могла.

•••

Мы вызвали кэб, и очень скоро быстро неслись по улицам в сторону Холла. Маршрут привел нас к главной торговой улице, где движение было более интенсивным, и наш темп замедлился. Я не возражала, поскольку задержка дала нам возможность взглянуть на красиво украшенные витрины магазинов. Модели модного шляпника попались мне на глаза.