Тьма чернее ночи - Майкл Коннелли

– Да, причиной смерти была асфиксия. Жертву задушили.

– Лигатурой?

– Да.

– Разве это не противоречит вашей теории, что смерть не была вызвана аутоэротической асфиксией?

– Нет, это ее подтверждает. Поза аутоэротической асфиксии была использована, чтобы скрыть убийство жертвы путем удушения. Внутренние повреждения обеих сонных артерий, мускульной ткани шеи и подъязычной кости, которая оказалась раздробленной, привели доктора Корасон к заключению, что жертва приняла смерть от руки другого человека. Повреждения были слишком велики, чтобы причинить их самому себе сознательно.

Босх осознал, что поднес руку к шее, когда описывал повреждения. Опустил руку на колено.

– Нашел ли судебно-медицинский эксперт какое-либо независимое доказательство убийства?

Босх кивнул:

– Да, осмотр рта жертвы показал, что в нем была глубокая рваная рана, вызванная прикусыванием языка. Такие раны типичны в случаях удушения.

Лэнгуайзер перевернула страницу своего блокнота.

– Хорошо, детектив Босх, давайте вернемся к месту преступления. Беседовали ли вы или ваши напарники с Джейн Джилли?

– Да, с ней говорил я. Вместе с детективом Райдер.

– Сумели ли вы выяснить из этой беседы, где была жертва в течение двадцати четырех часов, предшествующих обнаружению ее смерти?

– Да, сначала мы установили, что она познакомилась с обвиняемым несколько дней назад в кафе. Он пригласил ее на премьеру фильма вечером двенадцатого октября в Китайском театре в Голливуде. И заехал за ней в тот вечер между семью и семью тридцатью. Мисс Джилли смотрела из окна дома и узнала обвиняемого.

– Знала ли мисс Джилли, когда мисс Кременц вернулась в тот вечер?

– Нет. Мисс Джилли ушла из дома вскоре после того, как мисс Кременц отправилась на свидание, и провела ночь в другом месте. Следовательно, она не знала, когда ее соседка вернулась домой. Сама мисс Джилли вернулась домой в одиннадцать утра тринадцатого октября и только тогда обнаружила тело мисс Кременц.

– Как назывался фильм, премьера которого состоялась накануне вечером?

– Он назывался "Мертвая точка".

– И кто режиссер?

– Дэвид Стори.

Выдержав длинную паузу, Лэнгуайзер посмотрела на часы, а потом на судью.

– Ваша честь, – сказала она, – я собираюсь перейти к новому этапу допроса детектива Босха. Если уместно, сейчас самый подходящий момент для перерывало завтра.

Хоктон оттянул мешковатый черный рукав мантии и посмотрел на часы. Босх посмотрел на свои. Без четверти четыре.

– Хорошо, мисс Лэнгуайзер, отложим до девяти утра следующего дня.

Хоктон сказал Босху, что тот может сойти со свидетельской трибуны. Потом напомнил присяжным, что они не должны читать отчеты о процессе в газетах и смотреть передачи о нем по телевизору.

Когда члены жюри выходили из зала, все поднялись с мест. Босх, который стоял теперь рядом с Лэнгуайзер у стола обвинения, взглянул на стол защиты. Дэвид Стори смотрел прямо на него. Лицо обвиняемого не выдавало вообще никаких чувств. Но Босху показалось, что он разглядел что-то в светло-голубых глазах. Что-то вроде веселья.

Босх отвел взгляд первым.