Смерть на каникулах. Убийство в больнице - Джозефина Белл

– Хорошо, но давайте, ради всего святого, двигаться дальше. Не мусолить же нам это всю ночь.

Репетиция вскоре покатилась по накатанной колее, и в отсутствие Фентонов царил непривычный мир, просвет в том напряжении, которое раньше неизбежно сопутствовало таким ситуациям. Но все же день выдался очень жаркий, и, когда был объявлен первый перерыв, все уже измотались. Мужчины сбросили пиджаки и закатали рукава. Джоан и Хилари тоже страдали от жары, хотя и были в легких платьях.

– Как вы выдерживаете пиджаки в такую погоду? – осведомилась Хилари.

– Никак, – ответил Найджел. – Нам пришлось их надеть в угоду школьному воскресенью. Спроси Джорджа: он сказал, что мне нельзя надевать в церковь сандалии, чтобы не шокировать родителей. Думаю, он преувеличил. В конце концов, я хотя бы ногти на ногах не крашу.

– Хам! – ответила Джоан, повертев пухлой ножкой с алым педикюром. – Но Джордж – он именно такой, да. Мне запретил брюки по той же причине. – Она обратилась за поддержкой к Эдуарду Гэшу: – Разве родители возразили бы против девушки в брюках? Я наперед знаю, что нет.

– На перед они не очень смотрят, – без улыбки ответил Гэш. – Куда больше внимания обращают на зад. А ведь ты, милая Джоан, не сильфида, как тебе известно.

– А ты не джентльмен! – Джоан набросилась на него, изображая ярость, и он выставил руки, будто защищаясь. Она поймала его за руку и вцепилась, задрав рукав еще выше. – Эдуард, что это ты с собой сделал? У тебя на руке колоссальный синяк! Больно? Как тебя угораздило?

– Стукнулся о стол в музее, когда ходил к Митчеллу, – натянуто ответил Эдуард Гэш, отодвигаясь от Джоан и опуская рукав, чтобы скрыть лиловое пятно над локтем.

– У него это с вечера пятницы, – небрежно сообщил Найджел Трент.

Гэш яростно обернулся к нему:

– Неправда! В субботу днем, когда был у Митчелла.

– Да ладно, не кипятись. Но понимаешь, наш нынешний приют не так просторен, чтобы я, валяясь рядом с тобой на раскладушке, мог не заметить синячище таких размеров.

Джордж Лемминг сказал задумчиво:

– Эти витрины в музее отличаются весьма острыми краями. Так что, репетируем следующую сцену? У нас зал только до пяти.

Джоан и Хилари стояли, ожидая своих реплик. Они видели, что Гэш очень бледен и свои слова произносит с усилием.

– Интересно, когда он на самом деле ушиб руку? – шепнула Джоан.

– В пятницу вечером, говорит Найджел.

– Вот именно.

– А не хочешь рассказать своему обаятельному доктору? Очень хороший повод еще раз с ним увидеться.

– Наверное, хочу. Но он не мой обаятельный доктор, он влюблен в свою жену, благослови его Господь.

– Вот как?

Первую половину воскресенья инспектор Митчелл лично координировал усилия своих людей по поиску орудия, которым были нанесены травмы Роберту Фентону. Но даже его живой ум и личное наблюдение не дали результатов. Приличное количество подходящих предметов было отвергнуто после осмотра. Однако инспектор был убежден, что орудие убийства не могло оказаться слишком уж далеко от школьных зданий. Если считать, что виновный – член труппы, и даже добавив в число подозреваемых мистера Скофилда, невозможно себе представить, чтобы за такое короткое время предмет отнесли на слишком большое расстояние. Те члены труппы, у которых были и мотив, и возможность, почти все время (за вычетом считаных минут) находились на глазах у коллег. Да, Эдуард Гэш исчез в ночи вскоре после обнаружения раненого актера и оставался вне поля зрения примерно три четверти часа. Ему могло бы хватить времени прошагать по дороге и сбросить орудие убийства в местный пруд или какую-нибудь рощицу. Но правдоподобно ли, чтобы человек в костюме Мальволио и с тяжелым предметом в руке остался незамеченным на большой дороге? В момент обнаружения раненого было уже темно. Автомобили ехали с включенными фарами и не могли бы пропустить столь странное явление. И уж наверняка человек, проявивший такое хладнокровие в убийстве, имевший настолько стальные нервы, что спокойно доиграл спектакль до выхода на поклоны, не потерял бы голову до такой степени, чтобы пойти на невероятный риск.

Так что инспектор Митчелл работал весь жаркий тихий день и не вернулся в свой импровизированный штаб в музее, пока ему не передали, что туда подали чай и доктор Уинтрингем хотел бы перемолвиться с ним словом, если он не слишком занят. Первая новость была ему приятна, вторая вызвала определенное любопытство. Пока его медицинский приятель вел себя идеально. Он помогал обдумывать идеи инспектора без малейших попыток подсунуть собственные фантазии. Но по прошлому опыту Митчелл знал, что, когда кажется, будто Дэвид тихо отошел от дела, самое время ждать от него поразительных открытий. Как минимум в двух случаях он внес революционные перемены в расследование, по всем признакам близившееся к концу. А в данном случае процесс замер, как листья на деревьях на территории школы, так что инспектор Митчелл поспешил к своему временному кабинету.

– Можно налить вам чаю? – предложил Дэвид, когда вошел инспектор, запыленный и несколько измученный.

– Имеете полное право.

Митчелл рухнул в кресло, принял протянутую чашку и положил в нее два куска сахара.

– Сдвиги есть? – спросил Дэвид.

– Нет. А озарения?

– Увы. Никаких для них материалов до меня пока не дошло. Есть только мелкая любопытная деталька, но наверняка это девичий щебет.

– Скажите это по-английски.

– Бедняга, вы действительно переработали. Примите холодный душ, что ли. Чарльз вам с удовольствием предоставит такую возможность. Он все сделает, чтобы работа шла хорошо и быстро.

– Не сомневаюсь. Но выкладывайте.

– Толстушка Джоан говорит, что у Эдуарда Гэша вот такой синячище выше левого локтя. Она его видела на репетиции сегодня, когда он поднял руку. И Гэш как-то очень нервно отреагировал, когда она ему об этом сказала.

– Вы думаете, этот синяк что-нибудь значит? Когда он его получил?

– В том-то и дело. Гэш заявил, что в субботу, а вот Трент сообщил, что в пятницу вечером. Именно это и вывело Гэша из себя. Мы уже обсуждали его мотив – точнее, отсутствие такового. Вы нашли кого-нибудь, видевшего Гэша во втором антракте до последнего выхода?

– Нет.

– Он не помнит, в какой момент спектакля снова вернулся за кулисы?

– Говорит, точно перед тем, как сэр Тоби и сэр Эндрю вышли с забинтованными головами.

– Это возможно. У него оставалась лишь одна короткая сцена. Тот эпизод, где ему затыкают рот, заподозрив в безумии, они вырезали.

Инспектор посмотрел на Дэвида в недоумении.

– Ничего страшного. Я вас как-нибудь свожу на правильную постановку.

– Постараюсь этого избежать, – буркнул Митчелл.

– Клянусь, что свожу. Так остался ли Гэш в кулисах после этого?