Смерть на каникулах. Убийство в больнице - Джозефина Белл

Она не стала добавлять, что служба стала для нее фоном чисто эстетического восторга, который она испытала, разглядывая этого человека. Он сидел с Джорджем Леммингом в заднем ряду на противоположной от нее стороне, его светлые волосы сияли на фоне холодного серого камня церковной стены. Когда он пел гимны с явным удовольствием и знанием их, его лицо поднималось к окнам и он походил на юного серафима. «Вот человек искусства», – подумала Джилл. Был он молод, красив и «владел музыкой». Чистый баритон Найджела вместе с тенором Джорджа Лемминга расцвечивал дисканты школьного хора и связывал воедино нестройное бормотание родителей. Да, Найджел и правда владел музыкой.

– Они пока совсем не продвинулись, полагаю? – спросила миссис Кокер. – Я так переживаю за миссис Ридсдейл!

Ее сыновья шумно подбежали к ней и увели прочь. Джилл обнаружила напротив себя профессора Притчарда.

– Доброе утро, миссис Уинтрингем. Ваш муж бесславно сбежал или же срочные исследования не позволяют ему посетить церковь?

– Исследования, – кратко ответила Джилл. – Но не по основной работе: некоторое побочное ответвление.

– Поразительно, что у него есть на это время, – примирительно произнес профессор. – Я забыл ему вчера сказать, что очень заинтересовался его последней статьей. Вы могли бы ему передать, если не запамятуете? Я бы хотел еще спросить…

Тут за его широкой спиной появились Брюс Притчард и Алистер Уинтрингем и резко остановились.

– А, вот и ты! – сказал профессор. – Теперь можно ехать.

– Вот незадача! – произнес Алистер. – А где дядя Дэвид?

– Не знаю, – ответила Джилл. – Он тебе нужен?

– Ну да, вообще-то. То есть на самом деле Брюсу… А где мама?

– Разговаривает с другой матерью – вон там, видишь? Не знаю, кто это.

– Миссис Тейлор. Господи, как жалко, что нет дяди Дэвида!

Он что-то быстро зашептал Брюсу Притчарду. Последний мрачно кивнул.

– Какой-то тут заговор, – заметил профессор, обращаясь к Джилл. – Вчера я Брюса вообще почти не видел.

– Заставьте его все рассказать вам за ленчем, – предложила Джилл.

Профессор вздохнул. Брюс вообще редко что-нибудь ему рассказывал. Может быть, потому, что у него, бедного мальчика, нет матери, а брат только один, да и тот намного старше. Как многие профессора, мистер Притчард мало что понимал в жизни за пределами своей области, то есть биохимии. В силу этого он очень сентиментально относился к тому, что являлось в большой степени вопросом наследственности. Хотя у самого профессора в детстве и юности имелся полный набор родителей плюс несколько братьев и сестер, он был ребенком замкнутым и молчаливым, поглощенным наблюдениями, интересными лишь ему и ненужными окружающим.

Джилл увидела, что отец знаками подзывает к себе Алистера, и положила руку ему на плечо.

– Я увижу Дэвида за ленчем, – сказала она. – Сейчас я ухожу с Николасом, а днем мы сюда вернемся. Передать ему что-нибудь?

– Он будет сегодня вечером на перекличке? – спросил Алистер.

– Думаю, да.

– Я тогда его там поищу. В общем, передайте ему, что у Притчарда к нему важное дело, но он до вечерней переклички не вернется. Отец его увозит повидаться с братом – так он сказал.

– Алистер, пошли! – крикнул Хью Уинтрингем. – Джилл, доброе утро. Дэвид занят работой? Боюсь, мне пора лететь, Маргарет начинает нервничать. Ну, пойдем, старина. Да шевелись же!

Подъехал большой автомобиль. Сидевшая в нем миссис Кроуфорд сняла шляпку. Рядом с ней на заднем сиденье устроился Марк, муж расположился рядом с шофером.

– Таппи! – сказала она, ткнув его пальцем в плечо. – Ты больше не видел этого необыкновенного молодого человека? Он был вчера на матче?

– Какого молодого человека?

– Ты не мог его не заметить. На него глазели все прихожане. Он красив совершенно до неприличия. Увидеть такое лицо в церкви, подумала я тогда, совершенно неожиданно. Но сказать я хотела вот что: пока шла служба, я пыталась понять, кого он мне напоминает.

– Да, и кого же?

– Да ты же не мог сам не заметить. Того актера, который играл герцога в «Двенадцатой ночи», в пятницу. Но это же не может быть он? Потому что – как?

– Не могу сказать, дорогая. Боюсь, не совсем понял, что ты имеешь в виду.

– Ох, Таппи, ты безнадежен!

Марк мрачно посмотрел на мать:

– Мама, я тебе говорил вчера, кто он. Я тебе сказал, что он этот актер и есть. Ты не помнишь?

Миссис Флиндерс-Кроуфорд помнила.

– Ты вчера нес много всякой чуши. Пора бы тебе уже перестать говорить первое, что придет в голову. Какие-то гангстерские истории, убийства и прочая чепуха. Если так пойдет и дальше, ты совсем разучишься отличать реальность от своих фантазий.

Марк промолчал. Некоторое время назад он прекратил попытки достучаться до матери, но любил на нее смотреть, и ему нравилось, как от нее пахнет. Отвернувшись к окну, он увидел отца, глядевшего на него с живым интересом и явно передававшего тайное веселое предупреждение. Впервые в жизни Марк и его отец нашли общий язык.