Суд и ошибка. Осторожно: яд! - Энтони Беркли

– Не буду. Кто я такая, – добавила она тихо, – чтобы судить?

Опасаясь того, что сцена станет слишком эмоциональной, мистер Тодхантер живо отвернулся от окна.

– Ах да! – воскликнул он, стараясь говорить как можно непринужденнее. – Еще одно. У вас, случайно, нет здесь револьвера?

– Револьвера? – растерялась миссис Фарроуэй. – Да, как раз есть. Винсент принес…

– Я могу взглянуть на него? – перебил мистер Тодхантер. – В любую минуту сюда может явиться полиция, и…

– Сейчас принесу, – заметно побледнев, ровным голосом сказала миссис Фарроуэй и спокойно вышла из комнаты.

Минуты три спустя она вернулась с оружием. Мистер Тодхантер взял его с осторожностью, но револьвер оказался не заряжен. Он вынул из кармана свой и сравнил их. Оба были армейские, фирмы «Фримен и Стерлинг», неотличимые совершенно. Мистер Тодхантер испустил вздох облегчения.

– Откуда у вас второй? – удивилась миссис Фарроуэй.

– Это мой, – лаконично ответил мистер Тодхантер.

Миссис Фарроуэй отошла к окну. Атмосфера сгустилась; мистеру Тодхантеру стало не по себе.

– Винсент говорит, что лучшая защита – ничего не знать, – негромко произнесла она. – Ничего не видеть, ничего не слышать, ничего не помнить.

– Винсент? – переспросил мистер Тодхантер. – А, так он звонил вам!

– Нет, заходил. С час назад. Разве я не говорила? Он тоже был ею увлечен, как вы знаете, но теперь это сойдет на нет, слава Богу. Понятно, что он чрезвычайно взволнован. Несколько раз повторил, что несет ответственность за… за ее смерть.

– Ответственность? – нахмурился мистер Тодхантер.

– Полагаю, он говорит об ответственности моральной. То есть не будь он замешан в этом деле, ее бы не убили – примерно в таком духе.

– Значит, он не знает, кто… мм… застрелил ее? – забеспокоился мистер Тодхантер.

Миссис Фарроуэй помедлила с ответом.

– Догадывается, – наконец выговорила она.

– Было бы лучше, если бы он не знал наверняка, – пробормотал мистер Тодхантер, – при таких обстоятельствах…

Миссис Фарроуэй кивнула:

– Гораздо лучше.

У мистера Тодхантера возникло ощущение, что между слов они поговорили о многом. Он вытащил свой платок, протер лысину. Ситуация была тягостная. Но в конце концов, когда решаешься на убийство, не стоит рассчитывать, что дела потом пойдут как по маслу.

Молчание, которое становилось мучительным, прервал звонок, прозвучавший от входной двери.

С мыслью о полиции собеседники испуганно переглянулись. Миссис Фарроуэй поспешила к двери. Мистер Тодхантер, поддавшись смутному инстинкту утаивания, рассовал револьверы по карманам, которые заметно оттопырились, и попытался придать лицу невинное выражение.

Из холла послышались голоса, дверь гостиной открылась.

– Это Винсент, – объявила миссис Фарроуэй.

Винсент Палмер, внушительный и самоуверенный, как всегда, но сегодня откровенно расстроенный, вошел в комнату вслед за ней. Взгляд его упал на съежившегося мистера Тодхантера.

– Кто этот человек? – требовательно спросил он.

Миссис Фарроуэй объяснила, что мистер Тодхантер – друг ее мужа.

– Мы как-то уже встречались, – добавил мистер Тодхантер, – если помните, у… – И сконфуженно умолк, сообразив, что про ту встречу лучше не вспоминать.

– Помню. Что вы тут делаете?

– Винсент, уймитесь, – спокойно вмешалась миссис Фарроуэй. – Мистер Тодхантер пришел узнать, не нужна ли нам помощь.

– Не нужна. Нам придется справляться самим. Я весьма сожалею, мистер Тодхантер, но…

– Довольно, Винсент, – произнесла миссис Фарроуэй так невозмутимо и властно, что мистер Тодхантер взглянул на нее с восхищением. Похоже, она и впрямь привыкла командовать неуправляемыми дамскими комитетами. – Лучше скажите, почему вы вернулись так быстро?

Молодой человек, усмиренный, но не смирившийся, метнул в гостя враждебный взгляд.

– Я пришел за… за…

– За револьвером? Он у мистера Тодхантера. – И миссис Фарроуэй поспешила предотвратить грозу, предсказанную тут же нахмурившимся челом зятя. – Винсент, прошу вас! Мистер Тодхантер считает, что разумней…

Гроза все-таки разразилась – с приглушенными, но раскатами грома.

– Плевать я хотел на то, что считает мистер Тодхантер! Рекомендую мистеру Тодхантеру держать и свои соображения, и себя где-нибудь подальше отсюда. Отдайте мой револьвер!

– Ну конечно, конечно, – готовно закивал мистер Тодхантер, который помнил, что положил свой револьвер в правый карман… или в левый? Нет, в правый, а чужой в левый. И он вытащил тот револьвер, что оттопыривал его правый карман, – но тут вспомнил, что перед обменом следует убедиться, что у Винсента есть надежное алиби. – Только прошу вас, сначала ответьте мне, – не обращая внимания на угрожающе протянутую к нему руку, сказал он. – Это важно. Где вы были вчера между девятью и десятью вечера?

– В газетах пишут, – вмешалась миссис Фарроуэй, – что смерть наступила предположительно между без четверти девять и четвертью десятого.

– Хорошо, – принял поправку мистер Тодхантер, – с половины девятого до половины десятого?

Молодой человек так растерялся, что снизошел до ответа:

– Я… я был дома.

– И можете доказать это? – допытывался мистер Тодхантер.

– Думаю, да, – кивнул его собеседник. – Мы были вдвоем с женой.

– Кто-нибудь может это подтвердить?

– Нет, никто. У горничной был выходной. Мы ужинали вдвоем.

– Может, после ужина вы сидели в саду… или где-то еще, и вас могли видеть?

– Нет, мы не выходили из дому… Постойте, к чему вы клоните? Послушать вас, так меня могут заподозрить!

– Заподозрить могут всех, – потеряв всякое терпение, отрезал мистер Тодхантер. – Экий вы бестолковый! Неужели вы этого не понимаете? И вас, и кого угодно – причем вас даже скорей, чем других, если ваши выходки выйдут наружу. Знаете, вряд ли я один видел вас на выставке цветов в Челси.

– На выставке… в Челси? – запинаясь, переспросил мистер Палмер.

– Именно там. Что ж, пожалуй, ваше алиби не хуже любого другого. Так и быть, возвращаю вам ваш револьвер. Однако я дам вам совет, юноша: не вздумайте разговаривать с полицейскими так, как говорили со мной. Только и добьетесь, что настроите их сразу против себя. Миссис Фарроуэй, позвольте откланяться. Если понадоблюсь, я весь к вашим услугам. И знаете, этот молодой человек прав в том, что касается линии поведения. Хорошо бы он тут, под вашим крылом, усвоил себе, что он также ничего не знал, ничего не видел и ничего вспомнить не может.

И мистер Тодхантер, выполняя то, за чем явился с этим визитом, вручил молодому человеку совсем не тот револьвер, а молодой человек, нимало не усомнившись, принял его, как собственный, и даже не позаботился осмотреть.