Самоубийство исключается. Смерть в аренду - Сирил Хейр

Неожиданно словно из-под земли возник Мартин и взял Анну под руку. Затем, отведя ее от клетки с Руфусом, тихо спросил:

– Это кто?

– Миссис Ховард-Бленкинсоп, – словно бы с удивлением ответила она.

На лице у Мартина появилось озадаченное выражение.

– Уверен, что нет, – сказал он.

Анна с минуту смотрела на него в полном недоумении, пока до нее не дошло, к чему он клонит. Когда же это произошло, ее недоумение лишь возросло. У Анны не осталось сомнений, что эта женщина значительно отличается от данного Элдерсоном описания. Прежде всего, эта дама определенно получила неплохое воспитание. Конечно, ее манеры могли вызвать легкое удивление в Хэмпстеде, но здесь, в деревне, она была на своем месте. И ни у кого – и меньше всего у служанок отеля «Пендлбери-Олд-Холл», считавшихся у себя в заведении тонкими знатоками определения положения людей в обществе, – не повернулся бы язык назвать ее «женщиной, ведущей себя не как леди».

– Произошла какая-то ошибка, – решила Анна.

– Эта женщина никогда не останавливалась в отеле «Пендлбери», – уверенно сказал Мартин. – Не может быть, что это она.

– Может, когда выезжает на отдых, она ведет себя по-другому, чем здесь? – высказала Анна весьма спорное предположение.

Впрочем, секундой позже вопрос разрешился сам собой. Миссис Ховард-Бленкинсоп закончила беседовать со своим любимцем, отряхнула юбку, на которой лапы Руфуса оставили пыльные следы, и произнесла:

– Должно быть, я произвожу впечатление не слишком умной особы, поскольку подняла из-за этого пса такой шум. Но на это я вам, Мэри, скажу так: когда вы достигнете моего возраста и если у вас не будет детей, вы в плане общения станете очень зависеть от своих собак.

«Таким образом, нам еще предстоит прояснить и проблему с „сыном“», – подумала Анна. Она буквально сгорала от любопытства, не зная, как его удовлетворить. Тем временем драгоценное время утекало, поскольку миссис Ховард-Бленкинсоп, позволив себе еще немного телячьих нежностей с Руфусом и обменявшись с Мэри сплетнями, кто, за сколько и какую собаку купил, определенно собралась уходить. Анна многое отдала бы, чтобы продолжить знакомство с ней, но не представляла, как это сделать.

Неожиданно ей на помощь пришел Мартин. Видимо, эта женщина тоже заинтересовала его, и он решил изменить свою политику невмешательства и участвовать в расследовании наравне с Анной. В подходящий момент он включился в беседу, которую вели местные дамы, сообщив о своих наблюдениях, связанных с собаками, а поскольку его замечания оказались любопытными, умными и верными, тут же был принят в маленькую компанию собачников. Позже он сообщил Анне, что эти наблюдения были чуть ли не единственными его познаниями в данной области.

Мартин совершенно очаровал миссис Ховард-Бленкинсоп, которая потребовала, чтобы он немедленно назвал себя и представил свою спутницу. Услышав фамилию Дикинсон, она пристально посмотрела на Анну и задумалась.

– Дикинсон! – наконец произнесла она. – Кажется, я уже где-то слышала эту фамилию. Или видела? Причем совсем недавно… Ах, ну конечно! – Она снова устремила взгляд на Анну и со значением добавила: – Правда, у девушек нынче не принято слишком долго носить траур.

– Да, это был мой отец, – призналась Анна.

– Боже! – воскликнула дама и в знак сочувствия даже прищелкнула языком. – Что ж, в такое тяжелое время приобрести собаку действительно хорошая идея. Присутствие в доме щенка прекрасно отвлекает от печальных мыслей.

Анна до конца не понимала, как Мартину это удалось, но спустя десять минут они вместе с миссис Ховард-Бленкинсоп уже двигались по улице, направляясь к старому дому в Грандже, каким-то образом отделавшись от юной хозяйки собачьего питомника и даже ничего у нее не купив. Миссис Ховард-Бленкинсоп оказалась человеком словоохотливым, и когда они достигли ворот домовладения, Анна уже довольно много знала о кризисе в сельском хозяйстве, причудах местного викария и даже об упрямстве покойного полковника Ховард-Бленкинсопа. И абсолютно ничего об отеле «Пендлбери».

Гостям предложили остаться на чай в старом, но при этом довольно комфортабельном доме, оказавшемся внутри примерно таким, каким Анна себе и представляла. За исключением гравюр Уистлера, которые Анна никак не ожидала здесь увидеть и которые, на ее взгляд, стоили больше, чем все это домовладение. После чая хозяйка отвела гостей в беседку, чтобы они могли подышать свежим воздухом и полюбоваться красотой уже клонившегося к закату августовского вечера. К этому времени Анна почувствовала, что они с Мартином уже наладили приятельские отношения с миссис Ховард-Бленкинсоп, и решила поговорить о наболевшем.

– Извините за неожиданный вопрос, миссис Ховард-Бленкинсоп, – сказала она, – но не доводилось ли вам когда-нибудь бывать в Пендлбери?

– Как вы сказали, дорогая? Пенбери? Это где же такое место?

– Извините, я сказала – «Пендлбери». А точнее – «Пендлбери-Олд-Холл». Когда-то это домовладение принадлежало нашей семье, а теперь там отель. Именно там мой отец и… умер.

– Нет, дорогая моя. Мне там бывать не приходилось. Но что навело вас на эту мысль?

– Понимаю, что мой вопрос мог показаться вам странным, но дело в том, что ваши имя и адрес обнаружились в регистрационной книге этого отеля.

– Господи помилуй! Мои имя и адрес? Вы уверены в этом?

– О да! Нет никаких сомнений.

– Ну это просто бог знает что такое! И когда же, согласно записи, я там предположительно останавливалась?

– В начале этого месяца, если мне не изменяет память. И провели там две недели. Кстати, в компании с молодым человеком, который, опять же согласно записям в регистрационной книге, числился вашим сыном.

– С молодым человеком? – Лицо миссис Ховард-Бленкинсоп приобрело багровый оттенок, и Анне на мгновение показалось, что ее сейчас хватит удар. – Две недели! В начале этого месяца! Ну, это уже слишком!

Неожиданно миссис Ховард-Бленкинсоп запрокинула голову на подголовник кресла и громко, от всего сердца расхохоталась.

– Однако, какая дерзость! – произнесла она, отсмеявшись. – Даже, я бы сказала, откровенная наглость! – Она достала из кармана жакета огромный носовой платок и вытерла выступившие от смеха слезы. – Как жаль, что я поругалась с викарием и временно с ним не разговариваю. Уж так бы его эта история позабавила, так позабавила…

Вернув платок в карман своего практичного одеяния, миссис Ховард-Бленкинсоп уже совсем другим, довольно спокойным голосом проговорила:

– М-да, ситуация… Знаете что? Давайте пройдем в дом. Полагаю, вы уже достаточно нагляделись на красоты моего сада. Я предложу вам шерри и расскажу, что знаю об этом деле.

– Рассказывать, правда, особо нечего, – начала хозяйка, разлив шерри по бокалам. – Если вы с ней не знакомы, то не поймете, в чем заключается смысл шутки. Вот почему я так сожалею по поводу викария. Но не рассказать об этом не могу. Ну так вот, у меня была кухарка…