Месть с того света - Рита Толиман

Когда выскочила на платформу, Косанского и след простыл. Клара ласточкой неслась по перрону, взмывала по лестницам, и, наконец, выбежала на площадь возле станции. У остановки топились люди, Клара дотошно всматривалась в лица, историка здесь не оказалось. Рядом уныло стояла одинокая машина такси. Клара подошла к машине, постучала в окно. Водитель приспустил стекло.

— Куда? — спросил он.

— Сейчас отсюда машина не отъезжала?

— Дамочка, я не информбюро, — хамски ответил шофер.

— А если так, — Клара протянула тысячную купюру.

— Отъехал серебристый опель астра, — мужчина шустро спрятал купюру.

— Водителя машины знаете?

— Петруха Гаврилов.

— Позвонить ему можете, узнать куда направился?

Водила нехотя достал мобильный телефон.

— Петро? Тут клиент интересуется куда ты поехал, — он обратился к Кларе. — Спрашивает зачем?

— Надо! — Клара села в машину такси. — Где он? Давай за ним!

— Сказал, что везет клиента. И клиентские тайны не выдает.

— Скажи, что я заплачу.

— Бросил трубку, — водитель пожал плечами.

— Кто такой реставратор, знаешь? — спросила Клара.

— Неа, так куда вас везти?

— Никуда! — Клара вышла из машины, хлопнув дверью.

Затренькал телефон.

— Кларочка, где ты?! — воскликнул Василий крайне обеспокоенным тоном. — Я уже в местном отделении полиции! Наряд оформляют на твои поиски.

— Никакого наряда не надо! Я — в Брагобиче на станции. Косанский здесь, но где именно, я не знаю. Оторвался.

— Выезжаю, жди на месте, — сказал озабоченно Василий и отключился.

Клара вспомнила про Йосефа. Он из криминально-искусствоведческой среды, может, и скажет что.

— Йося, ты знаешь, кто такой реставратор из Брагобича? — спросила Клара по телефону.

— Кларочка Кузьминична, вы воистину полагаете, что я всеведущ! Конечно же, я не знаю никакого реставратора из Брагобича. Я работаю только с парой-тройкой проверенных людей. На этом мои познания заканчиваются.

— Йося, я сейчас нахожусь одна на железнодорожной станции Брагобича. У меня нет ни машины, ни водителя, ни охраны. И я — на полшага от моей пропавшей картины, которую ты, кстати, приметил. Неужели ты не встряхнешь свои связи, чтобы помочь мне?

— Клара Кузьминична, да я готов хоть всех перетрясти ради вас. Где Брагобич, а где Москва?

— Ты, Йося, был прав, на картине зашифрована информация о кладе. И если мой клад унесут из-под носа, в этом будешь виноват только ты. А ты не подумал о том, когда я найду тот клад, то, возможно, меня заинтересует кое-что пристроить в надежные руки?

— Клара, не люблю я разговоры о неубитом медведе. Не особо рассчитывайте, не все мне подвластно, я всего лишь маленький антиквар.

На этом разговор и закончился. Клара прошла в небольшое здание станции. Села на лавке, задумалась. Опять все ускользало из рук. В зал залетел голубь, воркуя, сел у ног Клары. Он клевал рассыпанную шелуху семечек, потом сворачивал свою голову и смотрел на Клару укоризненным взглядом. Кузьминична пошла к автомату, купила пакетик семечек и высыпала серому наглецу. Голубь нажрался от пуза и уснул, преданно положив голову на кроссовок Клары. Раздался звонок. «Василий приехал», — подумала Клара. Но оказалось, что звонил Йосеф.

— Реставратор — это умелец, занимается краденным антиквариатом. Я договорился, чтобы он тебя принял. Пиши адрес.

Клара подбежала к машине такси, которая за это время так никому и не понадобилась. Плюхнулась на заднее сиденье.

— Советская, пятьдесят один, — сказала она.

— Четыреста пятьдесят рублей, — ответил водитель.

— Быстрее!

Ехали минут десять по ночному слабоосвещенному городку. Прибыли по указанному адресу к двухэтажному дому пятидесятых годов, на первом этаже которого висела табличка с надписью «Мастерская». Что за мастерская, указано не было.

— Подожди здесь, — сказала Клара.

— Включать счетчик? — спросил водитель.

— Ээх, и ты туда же, — презрительно покачала головой Клара.

Таксист заглушил мотор. Клара позвонила в звонок. Дверь открыл мужчина, похожий на индейца: с плетеной косой, в которой поблескивали седые пряди. В льняной рубахе, шароварах, прикрытых фартуком. С лицом, обрамленным шрамом.

— Я от Йосефа, — представилась Клара.

— Тебя и жду, уходить собирался, как мне позвонили. Сказали, что твоя то картина.

— Да, моя.

— Проходи, раз так.

Вдоль стен тянулись полки с инструментом. На полу нестройными рядами громоздились предметы мебели, статуэтки, картины. Возле окна на столе стоял деревянный сундук, рядом лежала шлифовальная машинка.

— Минут тридцать, как он ушел, — реставратор предложил стул. — Да вы присаживайтесь.

— Где картина?

— Картину он забрал.

— Как так?! — воскликнула Клара. — Ну почему все ускользает из рук?!

— Я снял верхний слой, — прервал причитания реставратор.

— И что там? — насторожилась Клара.

— С картиной пришлось повозиться. Под вторым слоем краски оказалась схема. Вся площадь поделена на квадраты, как шахматная доска. На одном из квадратов нарисован ворон.

— А вы можете ее изобразить?

— Там и изображать нечего, — реставратор расчертил шахматку, квадрат в третьем столбце и пятой строке он пометил крестом.

Клара вышла из мастерской. Она только сейчас ощутила, что покрыла ночь не по-летнему свежая, полная луна холодным светом окутала землю. Как-то зябко и неуютно стало. Клара набрала номер Василия, но его абонент находился вне зоны действия сети. Клара написала ему смс:

«По мои прикидкам, драгоценности украл из кельи сам Вениамин Смирнов. Он их перепрятал. И нарисовал схему на случай, если с ним что-то случится. Сверху он написал картину, имеющую ключи к разгадке.

Поскольку под вороном изображена могила, то, скорее всего, Вениамин и спрятал клад в могиле. Ворон символизирует драгоценности. А эта схема показывает место на кладбище, в котором он спрятал клад.

У меня на руках копия схемы. Я выезжаю в Голозерск. Не могу допустить, чтобы историк опередил нас. Возвращайся назад».

Клара отправила сообщение и села в автомобиль такси, дожидавшийся ее.

— Голозерск, — скомандовала она.

Ехали уже час. Зябкость Клару пробирала и в машине. Сжавшись в комок, она летела навстречу неизвестности. На пути к этой неизвестности она переступила через свое недоверие и вновь обрела отца. Клара впервые задумалась о том, что, возможно, Василий не имел к ней корысти. И, возможно, она жила в мире неоправданных подозрений, в которых ей неуютно и холодно. Оттого и все ее отношения походили на эксцентрическую комедию, поскольку недоверие не давало продвигаться вперед. «Сложно быть богачкой», — подумала Клара и начала задремывать.