Месть с того света - Рита Толиман

Утро у Клары было прокисшим. Кислое настроение, кислые мысли. Идеальное состояние для того, чтобы засомневаться в людях. А что, если все окружающие рядом с ней из-за корысти? Иначе как объяснить такой лицемерный обман?!

Дом опустел, пробиралась тоска. Завтракала Клара в унылом одиночестве.

— Клара Кузьминична, — обратилась Настена. — Сходите на йогу! Думы у вас тяжелые, не к лицу вам.

— Опять не в свои дела лезешь! — ругнулась Клара. — Иди, прибери за этими аферистами. Чтобы духу их здесь не было!

Настена, вздохнув, удалилась. А Клара подумала, что правду сказала горничная, не к лицу ей такой груз. Тоска тоской, а таинственная картина сама себя не найдет. Надо ехать к отцу в Антоновку, расспросить все о Вениамине Смирнове.

Клара решила прокатиться за рулем сама. Езда по шоссе приятна, мысли дурные выветрит, это не по пробкам болтаться. Навигатор проложил путь два с половиной часа, она и устать не успеет.

Как-то суетно в сердце стало. Отношение у нее к отцу двойственное. В детских воспоминаниях Клара помнит его добрым, веселым. Воздушный змей они в поле пускали и за грибами ходили. Тогда грибы казались огромными, а бутерброды с чаем сказочно вкусными. «Мой папа самый красивый», — Клара хвасталась в детском саду. С ней стала спорить подружка, и Клара отвесила ей тумаков.

Когда она была в старшей школе, отец ушел из семьи к другой женщине. Кларе как ножом резанули по сердцу. В те годы мать за взрослую ее держала, все рассказывала. Она говорила, что не нужны они больше ему. Сообщила и о том, что у них своя дочь. Эту новость вовсе как предательство Клара восприняла. Даже когда мать раком заболела, Клара ни разу к отцу не обратилась. И на похороны не позвала.

Однажды, несколько лет назад папаша на горизонте появился. Палыч доложил Кларе, что у ворот стоит мужчина, представившийся ее отцом. Очень встречи просит. Но тогда Клара не впустила его. Прознал, что она разбогатела, и сразу нарисовался. А то и не вспоминал, что дочь у него есть.

Непростой предстоит разговор, да деваться некуда. Клара собралась и выехала в Антоновку.

«Вжжжж», — назойливо жужжало над ухом. Василий отмахнулся от комара. Нестерпимо щекотало нос. Василий приоткрыл правый глаз, сфокусировал. Большая зеленая гусеница сидела на носу и, свесившись, смотрела ему прямо в глаз.

— Брысь! — Василий смахнул гада с носа.

— Василий! — раздался голос с улицы.

В палатку протиснулась голова Палыча.

— Ты как тут, живой? — спросил он.

— Да здесь просто люкс, — кряхтя, ответил Василий, — завтрак сам в рот лезет.

— Так тебе завтрак не нужен? А то я принес, Настена сготовила, — сказал Палыч.

— Давай мой завтрак сюда!

— Я ж доложить обстановку, — начал Палыч. — Как ты сказал.

— Докладывай, — сказал с Василий с полным ртом, жуя блин.

— Кузьминична в Антоновку поехала. Зачем, не сказала.

— Давно?

— Только что.

— Транспорт туда ходит?

— Можно со станции Старощукинской на электричке добраться. До станции две остановки на маршрутке.

Василий прихватил наливки, как-никак к тестю едет, и поспешил на станцию.

К полудню Клара проехала указатель на Антоновку. Ей все показалось знакомым, будто еще вчера она была здесь. Направо улица тянулась к сосновой горе, где они с отцом картошку пекли. Прямо — до центра, где зимой ледяную горку делали. А налево дорога к дому деда вела. Мимо мутного озера, в котором плюхалась стая гусей вперемешку с загорелой малышней. Мимо огородов соседей, с которых приветливо махали те самые пугала. Свернула на Тургеневскую.

Здесь стояли срубы середины прошлого века, подкрашенные, ухоженные. Время будто остановилось. Казалось, откроется калитка соседнего дома и выбежит оттуда толпа ребятишек, понаехавших на каникулы. И опять будет с ними война не на жизнь, а насмерть.