Собачья работа - Спенсер Куинн

Берни рванулся к телефону, поскользнувшись на одной из моих игрушек — если честно, самой любимой, в виде косточки из восхитительной резины, упругой и твердой — и выронив бумажный пакет с ножом. От резкого торможения (у Берни получилось почти так же красиво, как у меня) нож вывалился из пакета и воткнулся в пол. Покачивающаяся рукоятка приковала мой взгляд.

— Алло! — сказал Берни. — Чет, прекрати немедленно! — И опять в трубку: — Гм, с ним все хорошо, как обычно… Чет!!!

Я ничего не мог с собой поделать. Вибрация ножа — того самого! — отзывалась у меня в ушах назойливым «врумм-врумм-врумм». А вы бы от такого не запрыгали? Берни схватил резиновую косточку и швырнул ее в раскрытое окно. Я нырнул вслед за игрушкой, пронесся через двор, схватил ее и влетел обратно в дом. Отличную игру придумал напарник: тут тебе и улица, и комната, и бег, и прыжки!

— Чет! — Берни сгреб меня за ошейник. — Успокойся, пожалуйста.

Я попытался успокоиться, при этом высунуть язык и отдышаться, одновременно удерживая в зубах резиновую игрушку. Нет, все сразу мне не под силу. Я только сейчас заметил, что Берни уже закончил говорить по телефону.

— Чет, ну что ты творишь! Она придет к нам сегодня на ужин, а в доме — сплошной кавардак.

Охо-хо. Кавардак. В широком смысле это слово означает уборку пылесосом. Как показывал давний опыт, в это время мне категорически противопоказано находиться дома. Берни взялся за уборку. Я нашел себе занятие на заднем дворе. Первым делом проверил ворота: заперты. Плохо. Зарыл резиновую косточку в дальнем углу. Обнюхал все вокруг. Ага, недавно здесь была ящерица, наверное, эта, с глазками-бусинками и дергающимся языком. Выкопал игрушку. Лег и принялся грызть ее, до тех пор пока не заныли челюсти. Снова закопал игрушку — на этот раз вырыл ямку поглубже, очень даже глубокую. Потребовалось много времени, чтобы засыпать яму и утоптать землю, но мне доставляет удовольствие, когда все сделано основательно и как следует. Одна из поговорок Берни: если берешься за дело, делай его хорошо. Я прилег отдохнуть, ни о чем особо не думая и нежась на солнышке. Решил выкопать косточку. Только начал скрести землю, как вдруг услышал лай Игги.

Я гавкнул. Игги гавкнул в ответ. Я подбежал к изгороди, посмотрел в щелочку между штакетинами. Игги сидел за стеклом бокового окна. Я гавкнул. Игги повернул голову в сторону изгороди. Интересно, он видит меня? Пожалуй. Я ведь его вижу. Он гавкнул. Я гавкнул. А потом издалека вновь донесся уже знакомый лай самки. Мне вдруг стало щекотно. Мы с Игги замолчали и внимательно прислушались. Прижав морду к стеклу, Игги отчаянно старался навострить обвислые круглые уши.

— Бог мой, — сказала Сьюзи, когда улыбающийся Берни принес со двора два замечательных бифштекса с отчетливыми полосками от решетки-гриль. — Я забыла предупредить, что не ем мяса…

С улыбкой Берни произошло что-то странное: она как бы задержалась на губах, а лицо тем временем сменило выражение. Сьюзи не ест мяса? Это все равно что вообще отказаться от пищи. Я испытал настоящий шок, Берни тоже. Тарелка в руках партнера накренилась, бифштексы едва не сползли на пол. Едва. И все же не сползли. Я расслабился.

— О, гм, прошу прошения, — забормотал Берни. — Такая девушка, как вы… Мне следовало догадаться…

Сьюзи довольно улыбнулась. Странно, как можно веселиться, если нечего есть?

— Такая девушка, как я? — переспросила она.

Берни произвел несколько неловких — как там говорила Сьюзи, «неуклюжих»? Да, неуклюжих! — движений и сказал:

— Ну, такая… хрупкая.

Сьюзи улыбнулась еще шире. Она явно наслаждалась ситуацией.

— Значит, хрупкая.

— И одновременно сильная, — прибавил Берни. — Сильная и хрупкая. — Скорее сильная, чем хрупкая, да.

Сьюзи рассмеялась. (У нее очень приятный смех, я говорил, да? Гораздо приятней, чем у Елены Лараповой.)

— Вы не против, если я загляну в холодильник?

— О, вы же не собираетесь…

Берни опоздал: Сьюзи уже взялась за ручку дверцы.

— Наведу порядок, хорошо? — сказала она, доставая что-то из глубины холодильника.

— Не могу же я позволить, чтобы…

— Все в порядке. Вы с Четом можете поужинать бифштексами.

Сьюзи просто прелесть.

Они сидели за кухонным столом, я притулился в уголке рядом со своими мисками.

— А вино вы, гм, пьете? Нет? — запинаясь спросил Берни.

— Обожаю вино, — сказала Сьюзи.

— Белое или красное?

— Предпочитаю красное.

— A-а, я тоже.

Первое, что я подумал: не налегай на вино, Берни! Видел, знаете ли, что из-за этого приключалось.

Берни разлил вино по бокалам.

— Аргентинское, — сказал он.

— Всегда мечтала побывать в Аргентине, — ответила Сьюзи.

— Правда? Я тоже…

Если Берни, как попугай, только и станет повторять «я тоже», нам предстоит тот еще вечер. С краю моего бифштекса белел жирок, им-то я и занялся в первую очередь.

— Очень вкусно, — сказала Сьюзи.

— Вам нравится вино?

— Да.

— Замечательно. Мне тоже. Благородный оттенок, не находите? И вкус… не слишком, как бы это выразиться… И в то же время… — Берни запнулся. Очень часто, практически всегда, Берни производит впечатление самого умного собеседника в компании. Сегодня что-то не заладилось.

Берни и Сьюзи чокнулись бокалами. Мне нравится, когда сдвигают бокалы — и вид, и звук, но самое занятное то, что стекло совсем не бьется! Как у них это получается? Мои отношения со стеклом обычно не такие благополучные.

Сьюзи и Берни сидели, почти соприкасаясь ногами. Мой напарник был обут в резиновые шлепанцы на ремешке. Ноги у Берни сильные и крепкие; если уж вам суждено провести жизнь на двух ногах, эти бы вполне сгодились. На Сьюзи были надеты сандалии. Ее ноги тоже выглядели крепкими, но более изящными и меньше по размеру, чем у Берни. Ногти были выкрашены в темный цвет, а на большом пальце поблескивало серебряное кольцо. Сьюзи — интересная девушка, в этом ей не откажешь. Мне вдруг захотелось незаметно пробраться под стол и по-быстрому облизать ее пальцы. Я устоял перед искушением. В конце концов, Сьюзи — наша гостья.

— Как продвигаются поиски? — спросила она. — Я имею в виду пропавшую девушку.

Берни поставил бокал на стол и подался вперед. Напряженная спина, напряженный Берни.

— Предпочитаете короткий ответ или в подробностях?

— И тот и другой.

Берни немного расслабил прямую, как стрела, спину. Кажется, постепенно к нему начало возвращаться обычное спокойствие.

— Если коротко, поиски зашли в тупик, — сказал он. — Возможно даже, мы движемся в обратном направлении.