Куку Шинель - Татьяна Луганцева

Яна некоторое время шла молча, о чем-то задумавшись. Она очень устала не столько от дел и длительных переходов, сколько от изнуряющего, палящего солнца. Непривычно ей было в таком климате, не прошел еще период акклиматизации.

– Знаешь, о чем я подумала? – вдруг спросила она у Жени.

– Я не телепат, – откликнулся он.

– Что я как-то неудачно сюда приехала.

– Ты о чем?

– Причем если Валерия Максимовна помогала, вернее, пыталась помочь и живым, и мертвым, то я действую как ее антипод. Приношу вред и живым, и мертвым. То, что я доставала многих живых, – это давнишняя история, а вот до мертвых дорвалась с таким размахом впервые. В первый же день разбила урну с прахом вашего ученого, теперь вот уже Петра Натановича эксгумировать будут…

– Это совпадение, – отмахнулся Женя, сдерживая улыбку.

– Хорошенькое совпадение… Кстати, что будет с урной этого Владимира Адольфовича Кудрявцева? – поинтересовалась Яна.

– По тем осколкам, что удалось собрать, местные мастера из фирмы «Рога и копыта», не смейся, отольют новую тару из металла. Туда положат то, что удалось отождествить с прахом, и урна будет водворена на свое законное место, так что не волнуйся, – ответил Евгений, – да и Петр Натанович без погребения не останется, в землю же и вернется, так что сильно так не переживай. Что-что, а мертвых мы не потревожили, им глубоко наплевать на наши телодвижения.

– Думаю, что и ты – неверующий, – подвела итог его речи Яна и переспросила: – Фирма «Рога и копыта»?

– Так точно. Хозяева – два брата – большие поклонники творчества Ильфа и Петрова.

– Их не привлекли за плагиат? – удивилась Яна.

– В этой глуши? Кому это надо, Яна? Я тебя умоляю! А потом, что здесь плохого? Пусть живет творчество.

– Да я не против… если они могут помочь, тем более…

– Так что знай: в этом маленьком российском городке есть фирма «Рога и копыта», и работает она с металлом. Большие мастера ребята! Делают все – от булавки до кованой ограды, от которой глаз будет не отвести.

– Ага, а в далеком Рио-де-Жанейро даже есть памятник Остапу Бендеру, – согласилась Яна, ничего не имеющая против фирмы «Рога и копыта».

Они зашли в самый крупный торговый магазин в городке и приобрели нужный им товар в неприлично большом количестве для трех человек и на очень приличную сумму денег, которую Евгений, не дрогнув, заплатил.

– Я что-то проголодался, – пояснил он.

– А прилично есть… то есть утолять голод на поминках? – поинтересовалась Яна, тоже чувствуя голодные спазмы.

– А почему нет? Хороший был человек – хорошо его и помянем! Кроме того, мы идем не совсем на поминки, – в миг развеял все ее сомнения Женя.

В магазине все его знали, улыбались и здоровались. На Яну же смотрели настороженно и недоуменно. Да, она мало походила на девушку Евгения Виолетту, но ее это даже радовало, если вспомнить, на кого была похожа его невеста.

– Ты знаешь, куда идти? – спросила Яна, когда они вышли из магазина.

– Ты думаешь, здесь много улиц? Это не Москва и не Нью-Йорк, – ответил Женя, размашисто шагая вдоль белых домиков с металлическими крышами. Вокруг каждого из них был разбит палисадник с садовыми цветами, а позади дома торчали ботва картошки, зелени «к столу», огромные листы бахчевых, светились инопланетными кораблями парники для экзотических бананов и ананасов. Что там говорить: наш человек не может без огорода и урожая, собранного своими же руками. Народ в общей массе не понимает расточительности иностранцев, засеивающих свою землю газонной травой или мелким клевером и раз в неделю проходящихся по ней газонокосилкой. А как же изматывающий труд на грядках?! Посеять, сто раз прополоть, двести раз полить, триста раз понервничать из-за плохой погоды, затем собрать урожай в три помидорины и радоваться до слез. У русского человека земля должна приносить пользу, то есть то, что можно съесть, а огромные площади «матушки-земли – кормилицы нашей», засеянной жесткой, короткой травкой, на которой даже сорняки не растут, вызывают лишь раздражение и непонимание. Так могут поступать только форменные лентяи.

Евгений свернул с одной маленькой улочки на другую и остановился у третьего по счету дома. Прохожих и просто сидящих без дела на лавках бабок не было. В это время работали и стар и млад. Калитка в доме была приветливо открыта, словно здесь все время ждали гостей или пациентов. Яна не могла не заметить красный крест, наклеенный с внутренней стороны окна. Валерия Максимовна просто сигнализировала людям, проходящим мимо, что в этом доме живет врач, жаждущий им помочь. Они поднялись по стареньким ступенькам крыльца и постучали в дверь, ответа не последовало.

– Я говорила, что мы рано идем, – сказала Яна, – хозяйка же захотела нас задобрить, а значит, она тоже понеслась в магазин за продуктами.

– Что ж, подождем во дворе, – кивнул Женя.

– Я пить хочу, сейчас умру от жажды, – заныла ему в спину Яна, решившая хоть немного покапризничать.

– Здесь во дворе каждого дома есть колодец. Пойдем, попьешь прямо оттуда, – не поворачивая головы, ответил Евгений.

– У меня в отличие от тебя не было ни деревенского детства с юностью, ни сельской зрелости, и думаю, что не будет и старости в стиле кантри, – не унималась Яна, прыгая по тропинке, выложенной камнями.

– Это ты к чему сказала?

– К тому, что я боюсь колодцев, господин помещик, – ответила ему Яна, пыхтя и отдуваясь от жары.

– Боишься, что тебя утащит водяной? – уточнил Женя, расплываясь в улыбке.

– Боюсь поскользнуться и упасть, – передразнила его Яна.

– Хорошо, я сам наберу тебе воды, я крепко стою на ногах, – ответил он.

– Ты – невозможный человек! – прокомментировала Яна. – Все бы язвить и оговаривать! То-то ты столько лет без жены, нашел бы себе такую, которая и рта не откроет, и командовал бы ею. Барские замашки! Я не отдам за тебя свою подругу! Зачем? Чтобы она потом меня материла? – возмущалась Яна под смешки Евгения.

– За что ты злишься? Я же согласился тебе помочь!

– Еще бы ты не согласился! Ты меня еще в гневе не видел! – заявила Яна.

Они прошли мимо стены дома и плотно посаженных друг к другу, а затем безжалостно подстриженных кустов сирени и боярышника к технической постройке, откуда доносился не совсем приятный запах, а вокруг летал рой мух.

– Фу! – не сдержалась Яна.

– Давно не чистили туалет, – деловито пояснил Женя.

– Я бы умерла от стыда, живя одна и вызывая службу по откачке этого… дерьма. Всем бы было понятно, чье оно, – сказала Яна, чем снова ввергла Евгения в веселье.

Они вошли во двор дома врачихи и ахнули.

Это был не обычный двор. Здесь не было плодоносящих грядок и плодово-ягодных кустов и деревьев. По всему периметру и по центру небольшого участка Валерии Максимовны располагались различные тренажеры, современные и не очень, вплоть до беговой дорожки с секундомером и измерителем пульса и расстояния.