Искушение золотого джокера - Валерия Леман

– Что вы хотите сказать? Полагаете, Себастьян знал, что кто-то хочет его убить?

Он громко фыркнул, воинственно скрестив руки на груди.

– Глупости! Никаких подозрений. Себастьян жил легко и радостно, наслаждаясь каждым днем и каждым своим поступком. К примеру, известно ли вам, что он оплатил операцию пятилетнему ребенку малоимущих эмигрантов из Алжира? Или что он ежеквартально переводил крупные суммы на счет брюссельского приюта для бездомных животных?

– А когда он написал завещание в пользу Мунка?

Возможно, мой вопрос прозвучал немного резковато, прервав перечень добрых дел покойного магистра, но мне захотелось узнать ответ на этот простой вопрос – сам не знаю почему.

Нотариус изучающе посмотрел на меня.

– Полагаю, и сам Мунк вполне мог бы дать вам ответ на ваш вопрос – он подробно ознакомился с завещанием у меня в конторе и теперь в курсе всего. Себастьян написал его в сентябре прошлого года. Это что-то значит для вас?

Я неопределенно пожал плечами. Сентябрь. Именно тогда началась вся эта история с золотыми арканами на Мальорке, в сентябре же профессор Мунк предложил Люси в качестве художника и она стала рыцарем, а у нее поселился пройдоха Марк… И вот теперь выясняется, что в сентябре магистр отчего-то решил сделать своим единственным наследником Питера Мунка. С какой стати?

– Само собой, он не поделился с вами, почему сделал свой выбор в пользу Питера Мунка?

Нотариус снова расхохотался.

– И не подумал! К тому же я знать не знал, кто такой Мунк. Мое дело было должным образом оформить волю Пилцига.

Я попытался потянуть еще за одну ниточку:

– А вы можете сказать, кто были два свидетеля, подписавшие завещание?

Старик весело хмыкнул:

– Представьте себе, могу. Первой была моя секретарша, одинокая мадам Сессон, страдающая избыточным весом, – ныне, став пенсионеркой, она уехала жить в деревню под Антверпеном; а второй была фрау Диптих из Вены, племянница моей покойной супруги, которая как раз заскочила ко мне, будучи в Брюсселе проездом. Вас что-то еще интересует? Мне пора возвращаться в контору.

Что ж, напоследок стоило уточнить вопрос с мансардой:

– Прошу уделить мне еще пару минут, мсье! Полагаю, именно вы оформляли покупку мансарды на улице Золотарей?

Нотариус молча кивнул, тут же хитро прищурившись.

– А вы случайно не знаете, почему Пилциг решил приобрести именно эту крошечную комнатку под крышей?

– Случайно знаю. – Лерус усмехнулся. – Именно в этой мансарде когда-то трудился ювелир Пилциг, прадед Себастьяна. Со временем Себастьян хотел сделать там что-то вроде музея, восстановив обстановку мастерской прадеда. Что-то еще?

Он нетерпеливо посмотрел на свои часы.

– И последний вопрос. Вам неизвестно – кто-нибудь еще из окружения Пилцига знал об этой покупке?

Нотариус передернул плечами.

– Понятия не имею, кого конкретно вы имеете в виду. Знаю лишь, что о самом факте продажи мансарды Себастьяну сообщил какой-то отшельник.

Это было нечто новенькое.

– Отшельник?

Нотариус вздохнул и поднялся.

– Во всяком случае, так назвал его Себастьян. Он позвонил мне и сказал: «Ты не поверишь! Отшельник сообщил мне долгожданную весть: наконец-то мою мансарду продают!»

Мне только и оставалось поблагодарить славного человека за приятную беседу и дивный чай, на прощание обменявшись крепким рукопожатием на выходе из чайной.