Убить двух зайцев - Марина Серова

– Еще раз простите, – спокойным тоном произнесла женщина, глядя на еще обнимающую ее Соню.

– Вам не за что извиняться! – ласково, с тревогой в глазах воскликнула Пронина.

– Я могу продолжать, – твердо обозначила Виктория Михайловна, при этом мягко отстраняясь от рук Сони.

– Расскажите, в какой момент Ирина приняла решение уехать? Что ее сподвигло? – переведя дух, спросила я.

– Честно говоря, для меня их переезд стал шокирующей новостью. Костя мальчик умный и толковый, разговоры о поступлении в Тверь были еще класса с девятого, но Ира не планировала следовать за ним. Пыталась смириться с мыслью, что сынок вырос и уходит в плавание без нее. А тут в прошлом июне заявилась ко мне и говорит, что уезжает. Что дом присмотрела уже. Работу нашла. Я только диву давалась.

– А откуда у нее столько денег? – поразилась Соня. – Она же и обучение Косте оплачивала.

– Квартиру в спешке продала, несмотря на мои уговоры не делать этого, – мать Ветровой недовольно покачала головой. – Откуда деньги? А я сама не знаю. Она копить-то толком не умела. Тут же все тратила. На себя, на сына. Ну, по ее словам, к вопросу учебы ответственно отнеслась – сумму отложила нужную, и денег с продажи наследной квартиры достаточно оказалось для покупки дома. Я подробностей не знаю, все со слов дочери.

– То есть ничем, кроме как беспокойством за сына и безмерной любовью к нему, объяснить переезд Ирины нельзя? – резюмировала я.

Виктория Михайловна устало простонала:

– По всей видимости. Других объяснений у меня нет.

– Думаю, мы узнали все, что хотели, – я признательно улыбнулась.

– Точно? – взволнованно спросила мать Ветровой.

– Да. Но попрошу вас на всякий случай записать мой номер телефона. А то до вас не дозвониться, – усмехнулась я.

– Ой! – схватилась за голову Виктория Михайловна. – Извините. Побаиваюсь я трубки брать, столько мошенников развелось. Каждую неделю новенькое придумывают – то банки вызывают, то в суд зовут, то долги неизвестные приписывают.

– Действительно, – я победоносно посмотрела на Соню, отмечая свою догадливость.

Прощаясь на пороге, Виктория Михайловна посмотрела на нас жутко потухшим взглядом и еле слышно пробормотала:

– Я очень прошу вас, верните моего мальчика домой.

И, не дождавшись какой-либо реакции, закрыла дверь. Наверное, побоялась увидеть или услышать страшное – наше смятение и неуверенность.

Путь обратно в Тверь сопровождался скорее легким возбуждением, чем скукой и сонливостью. Я бурно обсуждала с Соней добытую информацию, параллельно перескакивая с одной страницы интернет-браузера к другой.

– Что мы имеем, – отчеканила я, – несколько заинтересованных лиц. В смерти Ветровой, а точнее, в сокрытии правды о настоящем виновнике преступления. За достаток отвечают два учредителя компании «ВудМен» – Борис Столяров и Виктор Зиновьев. За сокрытие – Леонид Никулин. Пока единственным лейтмотивом становится шантаж Ветровой, где разменной монетой является Костя. Может быть, все не так просто и она втянула себя в какую-нибудь авантюру с переводами и репетиторством, но это вряд ли. Слишком далекие сферы для ее обычной жизни в Кашине – обработка древесины и мусорный бизнес. Если, конечно, Ирина не перешла дорогу одному из дитяток толстосумов. Только эту идею тоже можно сразу выкинуть из головы по нескольким причинам: первая – вряд ли хоть один из бизнесменов отдал ребенка на обучение к учительнице с периферии, еще и к бывшей любовнице; второе – ни один из детей и мужчин нам тогда не подходит. Виктор Зиновьев скоро на пенсию выходит (ему за шестьдесят) – данный факт исключает его по двум пунктам: во время знакомства с Ириной ему должно быть к сорока и его дочь ровесница самой Ветровой, внуков нет; Борис Столяров, наоборот, еще молод и воспитывает двоих детей дошкольного возраста; а знакомый нам Леонид Никулин бездетен.

– Хм, – хмыкнула напарница, – Виктор… Викуся… Или Никулин, чем не Никуся?

– Да, здесь есть за что зацепиться, – подтвердила я, – только не сходится по перечисленным мной нюансам. Хотя Леонида и можно взять в оборот. Богат, большая шишка в городе, имеет много связей (это он нам за день доказал – знакомством со следователем и ректором университета) – идеальный преступник. С мусором связался пятнадцать лет назад, до этого – обычный работяга. По поводу разъездов по городам и селам тверского края до статуса бизнесмена сказать не могу ничего, но мало ли, уже каналы налаживал.

– Леня действительно имя так себе, – продолжила думать о своем Соня.

Я даже прыснула от ее комментария.

– Ты серьезно? Я ей по полочкам раскладываю догадки и домыслы, а она об имени размышляет.

Пронина тряхнула головой.

– Да я слушаю! – взвыла она. – Просто задумалась об этой странности.

– Леонид – древнегреческое имя. Не вижу ничего плохого в нем. У меня вопросов больше к его конкретному носителю… В общем, – огрызнулась я, – не о том думаешь.

– Ладно, ладно… – закатила глаза Соня. – Молчу.

– Надо больше узнать об этом Никулине. И еще раз допросить соседей, возможно, они видели его, если, конечно, Ирина не была осторожна и встречалась с ним на собственной территории. В любом случае нужно проверить.

– У меня только вопрос, – поморщилась Пронина. – Каким образом она его шантажировала? Он произвел впечатление человека, которому на всех и все наплевать.

– Соглашусь с тобой, – кивнула я. – Для меня пока нет этому объяснения. Возможно, дело не только в сыне, может, она обладала информацией о мрачном скелете в шкафу Никулина. Не думаю, что ему было бы все равно на потерю репутации. Он любит власть, которой обладает, и ее утрата ударила бы по самолюбию, раздавила его как мошку.

– Угу, только он слон. Не знаю, каким скелетом или шкафом его нужно прибить, чтобы превратить в мошку, – серьезно сказала Соня, без тени улыбки на лице.

Я непроизвольно рассмеялась, высвободив в смехе усталость от долгого дня. Пронина поначалу посмотрела на меня с непониманием, но, прокрутив в голове сказанное, присоединилась к веселью.