Смерть как средство от бессонницы - Павел Агалаков

— Так точно, — коротко ответил Андрей.

— Чудно! Теперь перейдем к сути вопроса. Я вот по какому поводу звоню. Сегодня встречался с одним товарищем, бывшим младшим научным сотрудником Института мозга. Так вот, по секрету он мне поведал, что работал над проектом «Ловцы снов» с той самой Арутюнян Рузанной Иосифовной.

— Это та докторша психиатрии, которая сбежала вместе с секретными разработками? — спросил Ильин.

— Вот-вот. Она самая и есть. Помянутый товарищ рассказал он мне одну интересную штуку. Незадолго до того как доктор Арутюнян пропала, ею был разработан некий препарат, вводящий человека в фазу быстрого сна. Индивид, принявший этот препарат, абсолютно не осознавал, что он спит. Более того, он бодрствовал. Испытания этого дивного снадобья проводились на нескольких заключенных, естественно, из числа добровольцев. Им пообещали скостить срок. Но это не особо и важно. Главное в том, что они поступили в полное распоряжение доктора Арутюнян. Зэки принимали этот препарат. Пока эти субъекты находились в фазе быстрого сна, она пыталась вложить в их головы некую информацию путем демонстрации картинок и воспроизведения звукозаписей. Этот эксперимент был нацелен на создание биороботов, пригодных для выполнения задач определенного рода. В том числе и устранения неких личностей, весьма неудобных для тогдашнего режима. Диссидентство и инакомыслие в те годы набирали обороты. У государства уже не хватало сил для борьбы с этими явлениями. Вот умные головы в правительстве и решили применить изобретение Рузанны Иосифовны для достижения своих целей. В те времена среди неблагонадежной публики особой популярностью пользовались кокаин и морфий. Именно в них и добавляли этот препарат. Для распространения данной пакости использовались агенты, работающие под прикрытием в кругах художников, музыкантов и разных там стихотворцев, не входящих в официальные союзы творческой интеллигенции. Как вы понимаете, эта информация получена уже из других источников. Так вот, в середине восьмидесятых резко участились случаи самоубийств. И через одного — музыкант, поэт либо художник. Но вернемся к нашим подопытным зэкам. По словам все того же младшего научного сотрудника, препарат действовал на всех по-разному. Это зависело от физического и психического состояния человека. Те, кто послабее, сходили с ума после приема трех-пяти доз. Те, кто на здоровье не жаловался, выдерживали больше, но у них проявлялся побочный эффект. Он-то меня и заинтересовал. Испытуемые, даже не принимая препарат, стали впадать в забытье. То время, которое они проводили в этих прострациях, для них не существовало. Они его не ощущали. Им казалось, что они всего лишь задумались на секунду, а проходил порой час и более. После нескольких месяцев испытаний в живых осталось всего три человека. При очередном приеме лекарства случилось ЧП. Один из зэков вцепился в горло Арутюнян и пытался его перегрызть. Сотрудникам КГБ, охранявшим лабораторию, пришлось открыть огонь на поражение. Перед смертью зэк сокрушался, что не смог уничтожить зло. Поэтому его душа будет вечно скитаться между тем миром и этим. А знаете, какую картинку показывала ему в тот момент Арутюнян? — Михалев выдержал паузу. — Владимира Ильича Ленина, произносящего речь с броневичка. Удивительно, не правда ли? И вот, слушая этот рассказ, я подумал, что поведение испытуемых после приема препарата схоже с тем, как вел себя Лукьянов. Те же прострации и провалы во времени.

— Вы предполагаете, что Лукьянов принимал что-то подобное?

— Не сам, конечно. Ему наверняка помогали. Может, это и не что-то подобное, а то же самое? Ведь Арутюнян так и не нашли. Подумайте об этом на досуге.

— Спасибо за информацию.

— Не за что. Да. И еще одно. — Иван Митрофанович крякнул. — Химия химией, а к Юлии Максимовне вы все-таки присмотритесь хорошенько. Она женщина видная. Все, до связи.

Селектор отключился, моргнув на прощание красной лампочкой.

— Черт! — ругнулся Ильин. — Он весь мой монолог слышал.