Холостяки умирают одинокими - Эрл Стенли Гарднер

Комната в полицейском управлении оказалась самой типичной.Обшарпанная дубовая мебель, линолеум, весь испещренный пятнами, каждое — следот небрежно брошенной сигареты. Стулья с прямыми спинками, жесткие, неудобные,но зато солидные. Мебель сделана была во времена, когда от вещей ждали долгойслужбы, и они оправдали ожидания.

Понятия о стиле и комфорте в этой комнате обессмысливались.Ее оборудовали, руководствуясь соображениями практичности и целесообразности, иона годами отбывала свою трудовую повинность, не меняясь.

Фрэнк Селлерс каблуком захлопнул дверь. Замок щелкнул.Селлерс обернулся ко мне:

— Теперь, двуличный сукин сын, мы разберемся во всем доконца, и разберемся чертовски скоро.

Рэнсом проявил куда меньше служебного рвения и большеосторожности.

— Смотри, Фрэнк, — предостерег он, — Элен Харт — настоящийдинамит. Я знаю ее адвоката. Это сущий ад на колесах.

Селлерс, нахмурившись, перевел взгляд на Рэнсома.

— Пока ее адвокат сюда заявится, — сказал он, — этот типрасколется надвое.

Тогда и я подал голос:

— Никого ты не расколешь, Фрэнк, сколько ни коли. Ты вАризоне. Это не твоя вотчина. Здесь ты и пальцем не можешь меня тронуть. Иарестовывать не имеешь права. Ты избил меня, и я добьюсь, что тебя за этопосадят. У меня есть свидетели… Более того, ты не сможешь даже увезти меня изАризоны без разрешения властей. А я потребую судебного разбирательства.

— Понял, что я имел в виду? — спросил Фрэнка Рэнсом.

Селлерс вразвалку подошел ко мне.

— Два вершка от горшка, а туда же! Я покажу тебе, есть уменя власть или…

Раздался стук в дверь. Сержант Рэнсом приоткрыл ее.

Мужской голос объявил:

— Вас просят к телефону, сержант. По-моему, дело важное.

— А кто спрашивает?

— Мокси Мелон.

— Передай — я перезвоню, — попросил сержант Рэнсом. — Язанят.

— О'кей, сержант.

Дверь закрылась.

Рэнсом мотнул головой и сказал Селлерсу:

— Так я и полагал. Мокси Мелон — тот самый адвокат. Кромевсего прочего, он в дружбе с губернатором.

— При чем здесь губернатор?! — возмущенно спросил Селлерс.

— Ты слышал, что сказал Лэм? — поинтересовался Рэнсом. — Тынаходишься в Аризоне. Тебе придется добиваться решения о высылке.

Лицо Селлерса потемнело.

— Когда я разберусь с этим типом, его самого потянет обратнов Лос-Анджелес, и еще как потянет!

— Разбираться — разбирайся. Только не в этом штате, не вэтом городе, не здесь и без меня, — заявил Рэнсом. — Я тут живу, а ты нет.

— Подожди-ка, — сказал Селлерс. — От разговоров при этомтипе делу один вред.

— Что ж, давай выйдем, — согласился Рэнсом, — только текстостанется прежним.

— Снимите с меня наручники, — потребовал я. — У меня ужезапястья болят.

— Не страшно, — ответил Селлерс, открывая дверь, и вышел.

Рэнсом совсем не злобно взглянул на меня и сказал:

— Мы ненадолго. — И тоже вышел.

Ждать пришлось с полчаса. Селлерс и Рэнсом вернулись вобществе незнакомого мужчины. Он был невысок, коренаст, обладал внешностьюкомпетентного человека, а также немалым весом, с которым, однако, легкоуправлялся.