Особые обстоятельства - Джон Ле Карре

Может, позвонить ей еще раз? Ну уж нет, ни за что.

Что же касается министра, тот вновь куда-то надолго уехал, надо сказать, очень кстати. Впрочем, в последнем Тоби не был уверен. За все это время Квинн лишь один раз подал признаки жизни — днем позвонил Тоби на мобильник. Министр явно нервничал, и его голос, металлическим эхом отдающийся в телефоне, словно его обладатель сидит в клетке, приобрел истерические нотки:

— Это ты?

— Разумеется, господин министр, это я, Белл. Чем могу вам помочь?

— Просто скажи, кто пытался со мной связаться, вот и все. Из серьезных людей, не всякой шелупони.

— Честно говоря, господин министр, никто. У нас тут в последнее время царит тишина. Даже странно.

— Что значит, странно? Почему странно? Объясни! Ничего странного не происходит, ты меня понял?

— Я ничего такого и не имел в виду, господин министр. Просто такое затишье немного удивляет.

— Ну и ладно, продолжай в том же духе.

А что же Джайлз Окли, пропажа которого вызывала у Тоби все растущее отчаяние? Он был совершенно неуловим. Сначала его помощница Виктория утверждала, что он все еще в Дохе. Затем — что Окли на совещании и пробудет там целый день. Отрывать его от совещания никак нельзя. Когда же Тоби поинтересовался, где проходит это совещание — в Дохе или в Лондоне, Виктория сухо ответила, что не имеет права разглашать подобные сведения.

— Виктория, ну вы хотя бы передали ему, что мне нужно поговорить с ним по крайне срочному вопросу?

— Разумеется, передала.

— Ну и что он сказал?

— Что срочность — вовсе не синоним важности, — высокомерно произнесла Виктория, цитируя точные слова своего начальника.

Прошло еще целых двадцать четыре часа, прежде чем она снова позвонила Тоби по внутренней линии.

— Джайлз сейчас в министерстве обороны, — как ни в чем не бывало, мило и дружелюбно произнесла она. — И он был бы рад с вами поговорить — только вот боится, что освободится еще не скоро. Вы не против встретиться с ним в половине седьмого у входа в министерство, чтобы вместе прогуляться по набережной и полюбоваться закатом?

Тоби был очень даже “за”.

* * *

— И откуда ты все это взял? — полюбопытствовал Джайлз, когда они вышагивали по набережной. Мимо порхали, держась за ручки, болтливые девицы в юбочках. Повсюду гудели машины, безнадежно запертые в вечерних пробках. Но Тоби ничего этого не слышал — лишь свой собственный чересчур скрипучий голос и ремарки Джайлза, говорившего спокойно и неторопливо. Тоби не раз пытался посмотреть Окли в глаза, но безуспешно. Знаменитый ассиметричный подбородок Окли был решительно вздернут, губы — поджаты.

— Скажем так, из разных источников, — нетерпеливо ответил Тоби. — Да и какая разница? То наткнулся на документы, забытые Квинном на столе, то случайно подслушал, о чем он шепчется по телефону. В конце концов, Джайлз, это ведь именно ты велел сообщить тебе, если я вдруг чего-то такое услышу. Вот я тебе и сообщаю!

— Это когда же я тебе такое велел, мой дорогой?

— Да у тебя дома, после ужина, во время которого мы преимущественно обсуждали жизнь альпака. Помнишь? Ты предложил мне остаться и пропустить по стаканчику кальвадоса, я согласился. Джайлз, что все это вообще значит?

— Странно, — хмыкнул Джайлз. — Совершенно не помню, чтобы у нас с тобой был такой диалог. А если и был, в чем я сомневаюсь, то уж точно подразумевалось, что разговор этот, вдохновленный алкогольными парами, не стоит выносить наружу и уж тем более прилюдно цитировать.

— Джайлз!

Но спорить было бесполезно — перед ним стоял официальный Джайлз Окли, невозмутимый, непоколебимый.

— Ну а уж предположение, что твой министр, который, как я понимаю, просто провел приятные и заслуженные выходные в недавно приобретенном поместье в Котсвольде в компании своих близких друзей, занимается подготовкой и продвижением абсолютно идиотской секретной операции на берегах суверенной британской территории, — предположение абсолютно клеветническое и, по сути, являющееся предательством. Очень советую тебе об этом забыть.

— Джайлз, — не веря своим ушам, изумился Тоби. — Джайлз, что ты такое говоришь!

Схватив Окли за руку, он подтащил его к перилам. Окли с ледяным презрением взглянул на ладонь Тоби и осторожно высвободил свою руку.

— Тоби, ты глубоко заблуждаешься. Неужели ты думаешь, что, если бы подобная операция и впрямь имела место, мне бы об этом не сообщили? Наша разведка ведь всегда трясется, как бы чьи-нибудь головорезы не сунулись на наши земли. Так вот, мне ни о чем таком не сообщали, следовательно, никакой операции и нет.

— Ты хочешь сказать, что даже разведка не в курсе? Или они просто так старательно отводят глаза в сторону? — предположил Тоби, вспомнив странный звонок от Мэтти. — Джайлз, что ты пытаешься мне сказать?

Окли пристроил локти на парапет и подался вперед, словно любуясь бушующей внизу рекой. Но голос его остался все таким же сухим и безжизненным, будто он зачитывал постановление или приказ:

— Я пытаюсь тебе сказать, причем делаю это изо всех своих сил, что в том деле нет ничего такого, что тебе стоило бы знать. Собственно, и дела-то как такового никогда не было и не будет — ну, если только в твоем воспаленном мозгу. Напиши про это книжку, если хочешь, забудь обо всем и дальше занимайся своей работой и карьерой.

— Джайлз, — взмолился Тоби, которому казалось, будто он попал в страшный сон. Но Джайлз смотрел на него все так же строго и сурово — чего бы это ему ни стоило.

— Что “Джайлз”? — раздраженно спросил он.

— Мой воспаленный мозг тут ни при чем. Послушай же ты меня! Джеб. Пол. Эллиот. Брэд. “Общество этических результатов”. Скала. Пол сам приходил к нам в министерство. Он — служащий на хорошем счету, наш коллега. У него больная жена. Он — та самая птица невысокого полета. Надо только проверить график отпусков в его отделе, и всё — он попался! А Джеб вообще из Уэльса. Все его ребята — выходцы из наших же спецслужб. Их всех турнули из армии, только чтобы они захотели насолить в ответ. Британцы пойдут с суши, Криспин с наемниками — с моря. И все это не без помощи Брэда Хестера, денег мисс Мэйзи и юридической поддержки Роя Стормонта-Тейлора.

Между ними повисла тишина, еще больше заметная на фоне окружающего гула и шума. На губах Джайлза, который неотрывно смотрел на реку, застыла усмешка.

— И все это ты понял, наслушавшись обрывков разговоров, которые вообще не предназначались для твоих ушей, но все-таки до них долетели? Заблудившиеся документы со стикерами и штампами “Секретно”, которые совершенно случайно попадались тебе на глаза? И сообщники, связанные преступными намерениями, вдруг раскрывали тебе свои планы в ходе обычной светской беседы? Как занятно, Тоби. Какие совпадения! Мне кажется, ты как-то говорил, что никогда не подслушиваешь и не подглядываешь в замочные скважины? А мне на какое-то мгновение даже показалось, будто ты сам присутствовал на этой встрече! Не надо, — резко остановил он пытавшегося было возразить Тоби, и на минуту мужчины замолчали.