Особые обстоятельства - Джон Ле Карре

Увидев Тоби, она мило ему улыбнулась и поспешила к столику, по пути стреляя глазками.

С вас семь фунтов. Пожалуйста. Тоби отдал ей десятку.

Он стоял на тротуаре и смотрел, как мимо пробегают счастливые и довольные люди.

Сверну налево к министерству — выйду на дорожку прямо к тюрьме. Сверну направо в Ислингтон — попаду домой, в восхитительно пустую квартиру. Но, размышляя так, Тоби уже энергично вышагивал под ярким солнцем прямо к Уайтхоллу.

— Уже вернулись, мистер Белл? — спросил старший охранник, большой любитель поболтать. — Совсем они вас там загоняли.

Молодые охранники, не обращая на Тоби внимания, продолжали смотреть в мониторы.

Дверь красного дерева была закрыта, но это еще ничего не значило. Квинн мог пробраться внутрь рано утром или вообще проторчать в кабинете всю ночь, строя козни вместе с Джеем Криспином, Роем Стормонтом-Тейлором и мистером Музыкальным Фанатом по имени Брэд.

Постучав в дверь, Тоби крикнул:

— Господин министр!

Постучал еще раз. Тишина.

Тогда Тоби прошел к своему столу, открыл нижний шкафчик и к своему ужасу увидел ярко горящую лампочку. О Господи! А вдруг ее кто-нибудь заметил?

Перемотав кассету, Тоби вытащил ее из магнитофона и вернул переключатель и таймер к первоначальным настройкам. Зажав кассету под мышкой, он тронулся в обратный путь, не забыв дружелюбно помахать на прощание старшему охраннику и злобно зыркнуть на его младших коллег.

* * *

Прошло всего несколько минут, как Тоби вышел из министерства, а на него уже напала приятная расслабленная сонливость. Минуту или две он просто стоял на улице, бездумно глазея по сторонам. Встряхнув головой, он очнулся на Тоттенхем-корт-роад перед витриной подержанной электроники. Тоби раздумывал, куда же ему пойти — в каком из магазинов никто не запомнит тридцатилетнего парня в мешковатом черном пиджаке и брюках, который пришел покупать за наличные большой подержанный кассетный магнитофон.

Наверное, перед этим он заскочил к банкомату, снял деньги, купил сегодняшний выпуск “Обсервер” и пакет с изображением флага: кассета уже не пряталась у него под мышкой, а покоилась в пакете, затаившись между страницами газеты.

Скорее всего, перед этим магазином он зашел еще в два или три, остановившись на конторе Азиза, у которого, как выяснилось, в Гамбурге жил брат. Он занимался перевозкой сломанной техники из Германии в Лагос. Снабжал его кое-чем и Азиз: старыми холодильниками, радио и подержанными кассетными магнитофонами — брат любил их особенно нежной любовью, и потому у Азиза в подсобке скопилась целая куча магнитофонов.

Именно благодаря упорству и везению Тоби оказался обладателем точной копии магнитофона времен Холодной войны, лежащего в правом ящике его стола, — только новый магнитофон оказался светло-серым и к нему прилагалась оригинальная коробка. Коробка, как с сожалением признался Азиз, представляет большой интерес для коллекционеров, и поэтому за нее он вынужден просить еще десять фунтов сверху, не говоря уж об адаптере — вы ведь не пожалеете шестнадцати фунтов за возможность подключить магнитофон хоть к какой-нибудь розетке?

Выйдя на улицу, груженный добычей Тоби столкнулся с грустной старушкой, потерявшей проездной на автобус. Тоби порылся по карманам, понял, что мелочи у него не осталось, и потряс бабульку, выдав ей купюру в пять фунтов.

Заходя домой, он оторопел от ужаса, унюхав запах духов Изабель. Дверь в спальню была приоткрыта. Тоби рывком открыл ее, заглянул внутрь, затем осмотрел ванную.

Все в порядке. Просто духи еще не выветрились. Уф. Но проверить стоило.

Тоби попробовал включить магнитофон на кухне, но шнур оказался слишком коротким. Притащив из гостиной пару удлинителей, он наконец включил аппарат, и буддистское Колесо Бхавачакры со скрипом и стоном начало свой ход.

* * *

Знаешь, кто ты? Ты — жалкая истеричка.

Никаких вам титров, никакой приятной музыки вначале. Лишь спокойные, не встречающие никаких возражений обвинения министра, которые сопровождаются грохотом его замшевых ботинок “Лобб”, пока он вышагивает по кабинету туда-сюда.

Истеричка, вот ты кто. Ты хоть знаешь, что такое истерия? Нет, откуда тебе. Ты же у нас тупица с двумя классами церковно-приходской школы за плечами.

Да с кем он там разговаривает? Может, я слишком поздно пришел? Поставил таймер не на то время?

Или Квинн притащил с собой Пиппу, молодую суку джек-рассел терьера, которую он то и дело демонстрировал во время выборов да и сейчас время от времени притаскивал на работу к восторгу сотрудниц?

Или он встал перед зеркалом в золоченой раме и разговаривает сам с собой, испытывает себя, как истинный член Новой Лейбористской партии?

Министр прочистил горло. Это входило в его привычки — перед встречами Квинн всегда долго откашливался, а затем полоскал рот листерином, не закрывая за собой дверь в ванную. Судя по всему, жалкая истеричка, кем бы она ни была, оказалась уже позабыта.

Заскрипела кожа — это министр уселся на свой шикарный трон, заказанный им в “Хэрродс” в день назначения на должность вместе с новым голубым ковром и кучей зашифрованных мобильников.

Послышались непонятные шорох и шелест. Наверное, опять возится с четырьмя пустыми красными чемоданчиками для документов, которые всегда держит под рукой, в отличие от таких же полных, которые Тоби открывать не разрешается.

Да-да, хорошо. Рад, что вы пришли. Извините, что обосрал вам все выходные. Как, собственно, и вы мои, но вам-то на это наплевать, верно? Ну, как поживаете? Женушка в порядке? Рад слышать. А ваши маленькие ублюдки? Пните их там от меня в задницу.

Зазвучали чьи-то шаги, пока еще тихие, но с каждой секундой становившиеся все громче. Прибыла первая группа гостей.

Гости прошли через открытую боковую дверь, оставленную без присмотра, пересекли коридоры с выключенными камерами, поднялись по лестнице, не заглянув даже в туалет: одним словом, сделали все то же, что делал вчера Тоби, выполняя роль подопытной свинки. Шаги приблизились к приемной. Шел только один человек. Ботинки с твердой подошвой. Походка спокойная, плавная. Вряд ли молод, скорее — наоборот.

И это точно не Криспин. Тот не ходит, а марширует, словно на параде. Нынешний гость вполне миролюбив, не любит спешить. Определенно мужчина, причем не знакомый Тоби — почему-то в этом он был абсолютно уверен.

Возле двери в приемную шаги замерли, но стучать гость не стал. Ему велели не стучать, догадался Тоби. Гость пересек приемную, пройдя — о Господи! — в двух шагах от рабочего стола Тоби и спрятанного внутри магнитофона с ярко сияющей лампочкой, крутящего пленку.

Услышал ли он ее? Наверное, нет. А если и услышал, то не обратил внимания.

Шаги отдалились, и гость без промедления вошел в кабинет — видимо, все так же выполняя инструкции. Тоби ждал, что сейчас заскрипит министерское кресло, но Квинн, судя по всему, вставать не стал. Его вдруг посетила жуткая мысль: а что, если гость, как и Хестер, принес с собой какую-то музыку?