Умелая лгунья, или Притворись, что танцуешь - Диана Чемберлен

Давненько мы не пели дуэтом. А в детстве делали это часто. Я перелезла через него и плюхнулась на мамину половину кровати.

– Может, давай «Лживые глаза» ^[23], – предложила я.

– С начала и до конца! – воскликнул он. – Ставлю пять баксов, что ты не помнишь всех слов.

Это была его излюбленная уловка с самого моего детства – он заключал со мной пари на то, что я не смогу что-то сделать, отлично зная, что смогу. Я вдруг опять почувствовала себя восьмилетним ребенком, но сегодня вечером мне хотелось порадовать его, поэтому я не стала спорить.

– Согласна, – сказала я и начала с первого куплета. Мы пропели все три куплета, а на припевах я начинала размахивать в такт руками. Пару раз, правда, я перепутала слова, впрочем, так же, как и он.

– Молодчина! – воскликнул он, когда песня закончилась. – Утром попрошу маму раскошелиться и выдать тебе пятерку.

– Отлично, – сказала я, со счастливым видом глядя прямо в потолок.

Он пребывал в прекрасном настроении, и я поняла, что бабуля беспокоилась зря. Хотелось бы мне, чтобы она увидела его сейчас. Тогда она точно успокоилась бы.

– А что ты думаешь о той девице с лживыми глазами? – спросил папа. – Она ведь бросает мужа ради старого приятеля, но по-прежнему не находит счастья.

– Она шлюха, – попросту констатировала я.

– Гм-м. Не кажется ли тебе, что это немного грубовато? Какие у нее мотивы?

Я задумалась, вспоминая текст песни.

– Ну, она живет со стариком, и руки у него холодны как лед, – ответила я. Потом перекатилась на бок и, шутливо чмокнув его в плечо, воскликнула: – Ну вот, ты опять все испортил! Разобрал любовь по косточкам. Это же всего лишь песня. Разве ты не можешь просто наслаждаться ею, ни о чем не задумываясь?

Повернув голову, он взглянул на меня, и я удивилась, как серьезны его глаза.

– Ты права, малышка Молли, – признал он. – Жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на критические разборки. Я постараюсь исправиться.

– Молли, почему ты еще не спишь? – спросила мама, входя в комнату со стопкой сложенных отцовских футболок.

– Мы пели, – сообщила я.

– Да уж слышала. – Открыв верхний ящик комода, она положила туда футболки. – Но теперь тебе пора в свою кроватку, уже первый час ночи.

– Представляешь, Нора, после стольких лет семейной жизни я наконец понял, кого ты мне напоминаешь, – сказал папа.

– И кого же? – закрыв ящик комода и повернувшись к нему, спросила она.

– Грейс Келли, – игриво произнес папа.

Мама рассмеялась. Мягко похлопав его по накрытой одеялом ноге, она заправила за ухо непослушную прядь своих волнистых белокурых волос и вдруг действительно слегка напомнила мне Грейс Келли. Она улыбнулась отцу, и они обменялись особым взглядом, очевидно, забыв о моем присутствии. Мне вообще не следовало видеть этот взгляд.

– Я иду спать, – заявила я, скатываясь с маминой половины кровати. Поднявшись на ноги, я прошла к двери.

– Крепких снов, – произнесла мама таким отстраненным тоном, словно уже перенеслась на другой конец земли.

– Спокойной ночи, солнышко, – произнес папа, не сводя взгляда с маминого лица.