Подцеплен по-крупному - Михаил Март

* * *

Степана не интересовал Марик Айзикович, он наблюдал за сторожем больницы — Антоном Кортневым. Этот неприметный парень не только умел слушать, он умел наблюдать. Ворота больницы тоже находились в его ведении. Он точно знал, сколько машин въехало и сколько выехало, по накладным — что привезли и что увезли. Чтобы понять надписи на коробках, не поленился и купил справочник фармацевта. Правда, он никому об этом не рассказывал. Скорее всего, не хотел выглядеть идиотом — зачем сторожу латынь… До и после дежурства он всегда заходил к матери в палату и приносил какой-нибудь гостинец. Мать расцветала, завидев сына. Похоже, его приход действовал лучше лекарства. В пустяковой болтовне больных он как-то услышал о подмене наркотиков. Больному после укола стало хуже. Мать тогда шепнула: «Забыли дать таблетку Дениса» — и рассказала, как Денис перед гибелью ночами просиживал с Мариком Айзиковичем у них на кухне. Они придумывали состав какого-то лекарства, которое могло заменить дорогостоящий морфий. Но она в их дела не лезла. Антон стал наблюдать за Айзиковичем и все понял. Морфий в накладных не значился. «Состав 2N», вот как он назывался. Это парень в Интернете откопал. И точно. В один из дней Айзикович сам привез медикаменты. Случай редкий. Из «уазика» выгрузили не все, оставалось шесть коробок, когда Марик захлопнул дверцы. На коробках был индекс «Состав 2N». В тот же вечер Антон подговорил своего дружка Жору, у которого был мотоцикл, проследить за машиной. Марик в этот день приехал на работу на общественном транспорте. По своему должностному положению он имел право воспользоваться машиной клиники. Все произошло именно так, как предположил Антон. Уехал он на служебном «уазике» через задние ворота.

Закончив дежурство, Антон встретился с мотоциклистом.

— Заехал он в двадцать четвертый бокс гаражного кооператива «Светоч», тот, что неподалеку от станции Товарная, — начал свой рассказ приятель. — Что-то выгрузил, ворота не закрывал, потом выехал на том же «уазике» и умчался. Машину бросил у станции. Для отвода глаз. Мол, чужие сработали и укатили на поезде. Знаешь, сколько товарняков тормозят в нашей дыре? Двенадцать!

— Ты машину достал?

Жора нервничал, а Антон оставался совершенно спокойным.

— Да. Фургончик. Одолжил на ночь, до пяти утра. В пять приятель начинает развозить по магазинам молоко с фермы.

— Нам хватит и часа.

Сказано — сделано. Замок был открыт и закрыт без царапин. Коробки с морфием из гаража исчезли.

За всей придуманной Антоном операцией наблюдал Зубровец. По мнению Степана, человека можно проверить только в экстремальной ситуации. Сейчас он был в растерянности: Антон со всем справился самостоятельно, ему даже подсказок не потребовалось. Сработал оперативно и чисто. Об очкарике Жоре он ничего не знал. Не знал, что еще в школе они с Антоном дружили и что Антон всегда заступался за беззащитного друга. Жора это помнил и даже в колонию ездил. А когда мать друга совсем ослабла, доставал машину и возил ее к сыну.

На следующий день в прокуратуре появилось сообщение об исчезновении из больницы крупной партии морфия. Отреагировали очень быстро. К приходу на службу профессора Айзиковича оперативники находились уже в клинике. Конечно, профессор был крайне растерян и ничего вразумительного сказать не мог. Сначала он решил, будто оперативники побывали у него в гараже и его взяли «на понт». Если разговор с незнакомцем записывался на пленку, ему конец. Сторожа, дежурившего вчера, дома не застали, сказали, уехал к подруге за город, у него набрались отгулы за переработку. Адреса не знают. Кортнева никто не подозревал. Он ушел поздно вечером через парадный вход, а на верхние этажи, где находится хранилище лекарств и холодильники, никогда не поднимался. Это легко проверить, камеры видеонаблюдения расположены в лифтах и на лестничных клетках. Марика ни в чем не обвиняли, но все же взяли подписку о невыезде. Он окончательно потерял дар речи, на его брюках в интересном месте появилось мокрое пятно.

Обыск ничего не дал, хотя нашли даже гараж, Айзикович арендовал его у знакомых. Там тоже ничего не нашли. Шесть коробок, по сто упаковок в каждой, исчезли. Это двенадцать тысяч инъекций. Бешеные деньги. Артельщики обещали сделать копии с глюкозой лишь через три дня. Ситуация складывалась патовая. Его невозможно обвинить в хищении, но Марик остался ни с чем, а секундомер тикает. И что будет, когда найдут машину на вокзале? Сдал товар на станции, потому и обыск ничего не дал. Сторож видел, как он уезжал. Нужно найти его и дать в «лапу». Его мать лежит в больнице, парню нужны деньги. Тихий безобидный мужик, с ним можно договориться. Другого выхода Айзикович не видел.

* * *

Как говорится, на ловца и зверь бежит! Случайность это или судьба? Не важно. Марик умел избавляться от слежки. Он всю сознательную жизнь ходил под чьим-то прицелом. Опыт накопился. Избавившись от хвостов, хотел позвонить посреднику, увидеться с главным и рассказать о случившемся. И надо же, в этот момент он встречает сторожа на улице.

— Бог мой, Саша, а я тебя ищу!

— Здравствуйте, Марк Львович. Только я не Саша, я Антон.

— Да-да, извини. Голова плохо соображает. Давай заглянем в закусочную, тяпнем по рюмочке. У меня есть к тебе выгодное предложение.

— Почему бы не выпить, у меня выходной.

Нашли тихую забегаловку в полуподвале, водку купили в супермаркете, чтобы «паленкой» не травиться, заказали шашлыки и соленые грибочки. За определенные чаевые официант даже рюмочки принес. Обстановка располагала к задушевной беседе.

— На клинику менты наехали. Вроде бы пропал морфий. Шухер подняли. Нужна одна услуга. Лично мне. Плачу сто долларов. Менты тебя искали. Ты не должен им говорить, что я вчера вечером выезжал из служебных ворот на чертовом «уазике» с красным крестом. Понял?

— Ваш выезд записан в журнале, вы же ни о чем меня не предупреждали.

— Думаю, что в журнал они не заглядывали.

— Заглянут. Правда, мы не указываем водителя машины. Только номер и время прибытия и отбытия.

— Слушай, Антоша. Еще сотня сверху, если ты не упомянешь моего имени.

— Деньги тут ни при чем. Я должен сказать правду. Виноваты вы в хищении или нет, это сыщикам разбираться, лгать я не буду.

— Хорошо. Договоримся на тысячу баксов.

— Спасибо. Но я остаюсь при своем мнении.

— Что за глупый разговор. Хорошо. Назови свою цену, хотя дело-то пустяшное.

— Как я слышал, оно вовсе не пустяшное. Похищен морфий, предназначенный для больницы, где лежат люди, которые в нем нуждаются. Причем квартальная поставка. За такие вещи надо сажать. Я за мелочь отсидел, вроде Жана Вальжана, укравшего булку. Ясно же, что кроме тебя, Марк Львович, никто морфий вывезти не мог. Ты же его и привез, но не разгрузил. Об этом тоже есть отметка. Накладные мы проверяем при разгрузке. Не сегодня, так завтра тебя арестуют. Вопрос времени. Суета уляжется, сыщики начнут думать и раскладывать все по полочкам. Тогда мелочи и всплывут.