Нет убежища золотой рыбке - Джеймс Хедли Чейз

– Сомневаюсь.

– Когда я могу с ней встретиться?

– Она в Далласе.

– Даллас не на Марсе, я буду обязан, если вы дадите мне ее адрес.

– По-моему, не стоит ее беспокоить. Она не сможет вам помочь.

– Мы расследуем убийство, мистер Менсон.

Этим он заткнул мне рот.

– Я никогда не запоминаю адреса, но он у меня, кажется, где-то записан. Я позвоню вам позже.

– Будьте так добры, мистер Менсон.

Мы уже выбрались на шоссе, и перед нами был город.

– Мистер Менсон, меня интересуют мнения других людей. Вы опытный журналист. Что вы думаете об этом деле? Мне кажется неправдоподобным, чтобы какая-то женщина пошла к Горди и застрелила его. Я скорее могу представить в роли убийцы мужа женщины, совершившей кражу в универмаге, которую Горди шантажировал. Что вы на это скажете?

– Звучит логично.

В город мы въехали молча, потом он обронил:

– Сегодня мы получили сообщение, что в вашем доме кричала какая-то женщина.

– Мы уже выясняли этот вопрос с сержантом Флинном. Виноват приемник.

Мы снова умолкли. Когда я заезжал на стоянку перед резиденцией Чендлера, Голстейн снова заговорил:

– Менсон, при моей работе приходится обращать внимание на слухи. Правда, что вы разводитесь со своей женой?

Я взглянул на него:

– Да, но не понимаю, почему вас это интересует.

Он пожал плечами:

– Извините, но все же дайте мне адресок вашей жены, хорошо?

– Разумеется, дам.

Его холодные как лед глаза на минуту задержались на мне.

– Что, если та женщина кричала не по радио?

С меня было более чем достаточно.

– На вашем месте, лейтенант, я не слишком бы на это полагался. И пока мистер Чендлер – мой босс, вообще не полагайтесь ни на что.

Это был подленький прием, но он подействовал. Лейтенант оставил меня в покое. Когда я уходил, он стоял на месте, теребя свой нос и уставившись взглядом в пространство.

Едва войдя в кабинет Чендлера, я понял, что великий человек пребывает в дурном настроении. Глубокие морщины между бровями всегда предвещали недоброе.

– Садитесь. Что, скажите на милость, я слышу о вас с Линдой?

– Мы разводимся. – Я сел. – Это может случиться с каждым.

Он нахмурился:

– Я же, кажется, предупреждал вас, что как главного редактора нашего журнала вас не может коснуться никакой крупный скандал.

Снова разболелась голова, и мне стало все безразлично. На моем счету в банке лежит 130 тысяч долларов, и я могу спокойно вернуться в Лос-Анджелес и жить, ни от кого не завися.

– Да, вы меня предупреждали, мистер Чендлер, и потому я заявляю об уходе. Вы довольны?

Он подался вперед:

– Стив, вы шутите?

– Я говорю совершенно серьезно. Ежели, пожелав развестись с женой, я буду вынужден выслушивать ваши нотации, я предпочитаю уйти.

Он перестал хмуриться.

– Даже и не думайте. – Он достал из шкатулки на письменном столе сигару и закурил. Потом продолжал: – Если вы уйдете, журналу конец. Вы прекрасно себя проявили, Стив. Здесь замешана женщина?

Ладно, пусть знает все, решил я.

– Да, здесь замешана женщина. Линда нашла себе стареющую лесбиянку. У меня никого нет.

Задохнувшись, он опустил глаза и несколько секунд разглядывал кончик своей сигары.

– Вы меня ошарашили, Стив.

– Как вы думаете, что чувствовал я?

– Поднимешь яблоко, а оно гнилое внутри, а?

– Нелегко судить о человеке.

Он затянулся сигарой и пожал плечами.

– Хэммонд заявил, что подаст на вас в суд, – сказал он.

– Принимали же мы в расчет такую возможность. Только не станет он подавать в суд, у нас на руках все козыри. Так, что еще, мистер Чендлер? Меня ждет масса работы.

Он помолчал, глядя на меня, потом кивнул:

– Вы в самом деле прекрасно себя проявили, и я огорчен, что вас постигло такое. Но я хочу, чтобы вы знали – я на вашей стороне.

– Спасибо. – Я поднялся. – Если…

– Нужно еще позаботиться об Уолли Митфорде. Я хочу при первой возможности послать его во Флориду.

Его слова заставили меня остановиться на полпути к дверям.

– Уолли уже в Майами.

На его лице появилось удивленное выражение.

– Что вы говорите? – Он покачал головой. – Это Борг. Всегда на шаг впереди. Что ж, это замечательно. – Он взмахнул сигарой. – А вы держитесь, Стив, и постарайтесь забыть обо всех неприятностях.

– Я уже забыл.

Вернувшись в редакцию, я прежде всего разобрал почту, просмотрел вместе с Джин набросок статьи Рефферти, затем принялся за текущие дела. Я сказал Джин, что пообедаю в кабинете, и она попросила Джули принести мне сандвичи. Сама она заявила, что идет с кем-то обедать и вернется не позже двух. Я спрашивал себя, не идет ли она на свидание со своим приятелем.

Когда она выходила, у меня вновь кольнуло сердце.

Я остался в редакции совершенно один и мог позвонить в Даллас.

К телефону подошла миссис Лукас, мать Линды. Стоило мне назвать себя, как она намекнула, что если мы собираемся развестись, то не следует звонить друг другу.

Я ответил, что, наоборот, разумнее звонить, и после короткого ожидания подошла Линда.

– Лейтенант Голстейн хочет тебя допросить. С ним шутки плохи. По-моему, вам с Люсиль следует отправиться в длительное путешествие по Мексике. Постарайтесь держаться вне пределов досягаемости Голстейна хотя бы месяца два. – Я положил трубку, не успев услышать, что она хочет мне сказать.

Я рассчитывал: Люсиль не глупа и поймет, что запахло жареным. К вечеру они будут далеко. У миссис Лукас достаточно денег, чтобы отправить их в путешествие.

Я доедал второй сандвич, когда в кабинет ворвался Макс Берри.

– Послушай, Стив, у меня идея. – Он уселся в кресло напротив стола. – А что, если нам взяться за сенатора Глинского? Этот старый проходимец уже много лет хапает где только может. Я подобрал на него такой материальчик, что мы его на луну запустим.

– Хорошо, Макс, только постарайся заранее убедиться, чтобы все соответствовало действительности.

Он помедлил в нерешительности, потом, теребя рукой лицо, все же спросил:

– Послушай, Стив, знаешь, говорят всякое, ну… относительно Линды.

Я вздрогнул. Неужели он узнал, что она воровала?