Бог жесток - Сергей Белавкин

Белесые брови Семушки нахмурились, и выражение его лица стало еще более комичным.

— Так это они тебя?! Беспредельщики! Быки в натуре! Я с ребятишками знакомыми перетру, так эти козлы отмороженные приползут прощения просить. Скажи, сколько слупить с них хочешь? Хоть в «деревянных», хоть в баксах.

— Нисколько не хочу, — ответил я устало. — Просто не впутывай меня в свои дела, я же тебя в свои не впутываю.

Наконец я добрался до управления, вошел в кабинет следователя. Меня встретил Валерий Игоревич, причесанный, гладковыбритый, благоухающий хорошим лосьоном. Начищенные туфли, безупречные стрелочки на брюках, белоснежная накрахмаленная рубашка. Чем не прилежный студент, явившийся на экзамен?

— Да, новости горячие. И не из приятных, — с ходу начал Голубев, прохаживаясь по кабинету. — Не знаю, насколько понравятся они вам, но лично я такого оборота никак не ожидал.

— Вы в чем-то вините меня?

Его движения приобретали все большую нервозность.

— Да при чем здесь вы?! У вас своя работа, у меня — своя. Но так уж получилось, что нам приходится тянуть одну лямку. Как обычно: ни одного свидетеля, выстрелов никто не слышал, зато есть мертвец с разнесенной головой и еще один — в реанимации.

— У этих двоих есть имена?

— Нужно ли называть? Мы о них вчера достаточно говорили.

Мой рот наполнился вязкой слюной, я сглотнул ее и спросил:

— Кто мертв?

— Александр Солонков.

— В Пырина стреляли из того же оружия?

— Скорее всего. Однако криминалисты пока не дали заключения.

Вчера, после моего визита, Голубев отдал необходимые распоряжения, и автомобиль с несколькими сотрудниками выехал за воспитателем. Но последний оказался проворнее — к приезду милиции он уже скрылся. А может, просто вышел прогуляться, ведь следов поспешного бегства обнаружено не было. Возвращения Пырина ждали часа три. Безуспешно. Ордера на обыск не было, и стражи правопорядка, не заметив ничего подозрительного, самостоятельно решили, что на сегодня их миссия выполнена. О том, чтобы устроить ночную засаду, вовсе не задумывались, помня краткую формулировку задания: забрать и доставить. Нюансы не обговаривались. Рабочий день подходил к концу, жены готовили ужин, любовницы — постель, и какой-то жалкий воспитатель не должен был становиться помехой приятному вечеру.

Повторно оперативники выехали к Пырину сегодняшним утром. Окраина, заболоченные котлованы, обломки свай и ржавой арматуры вновь произвели на них тягостное, удручающее впечатление. Беда таилась где-то неподалеку. Сначала их насторожила распахнутая настежь калитка в частоколе. Подойдя ближе, сотрудники заметили у самого забора пятно, которое было гораздо темнее, чем разбухшая от влаги земля. Отсюда до входа вела неровная узкая дорожка, рыжая трава примята; нетрудно было догадаться, что совсем недавно здесь проволокли что-то тяжелое. Пригибаясь под забором, оперативники добежали до калитки, достали оружие.

Собака скалилась на цепи, вдруг сорвалась, бросилась на них… Ее пришлось пристрелить. Но жутко стало не от этого, а от происходящего в дальнем конце двора. Маленький, перемазанный в глине и крови человек из последних сил пытался столкнуть в поганую яму другого, большого, в грубой кожаной куртке и черных линялых джинсах, тоже перемазанных сейчас кровью и грязью. Большой не оказывал никакого сопротивления, и очень скоро стало ясно почему. Пуля угодила ему в глаз, разворотив надбровье и височную кость; в зияющей безобразной дыре подрагивал сизый изуродованный мозг. Маленький не слышал криков оперативников. У него началась агония; стиснув зубы, прокусив себе язык, он пытался закончить задуманное во что бы то ни стало. Две пули вошли ему в спину между лопаток, но он зло и упрямо хватался за прощающуюся с телом жизнь.

«А тело… тело можно утопить в выгребной яме», — шумело у меня в голове недавнее пророчество.

Вскоре на место преступления прибыли следователь Голубев и оперативная группа. Одно тело увезли в морг, другое — на операционный стол. Сразу же были обнаружены три гильзы от пистолета ТТ, продолжали вести его поиски, но без особого рвения, наверняка убийца унес его, чтобы избавиться от «горячего» ствола где-нибудь в другом месте. Для следствия не составило труда воссоздать общую картину случившегося. Александр Солонков квартировал у Федора Пырина (на это указывали документы и кое-какие личные вещи, обнаруженные в доме воспитателя). В позднее время суток приятели что-то делали на улице у забора (оставили множество следов и окурков), и это занятие оказалось для них последним. Александр Солонков был убит наповал, Федор Пырин попытался убежать, но тут же получил два ранения в спину. Посчитав, что мужчины мертвы, убийца скрылся. Отсутствие контрольных выстрелов наводило на мысль, что работал не профессионал.

Пырин остался жив. Обезумев от боли, несколько раз теряя сознание, он дополз до своего квартиранта и поволок его за собой. Зачем? Об этом не задумывался никто. Вряд ли это знал и сам воспитатель.

— Надо отдать вам должное, — Голубев близоруко прищурился, протирая очки белоснежным платочком, — все, что вы говорили здесь вчера, было недалеко от истины. Это действительно оказалось похищением. Догадываетесь, почему? Под матрасом у Федора Пырина мы нашли кейс с деньгами. Без малого десять тысяч долларов. Все купюры новые, достаточно грубая подделка, выполненная на цветном ксероксе. Рассчитана на ребенка или на человека, который настоящие доллары в глаза не видел. Это вам о чем-то говорит?

Риторический вопрос. О чем мне это говорило? У опустившегося Побера не могло быть таких денег, особенно в валюте. Но не выглядел денежным мешком и Александр Солонков. Передал «капусту», бесспорно, он. Но и Солонков, и Пырин были всего-навсего исполнителями. А исполнителей, как положено, устранили. Воспитатель мог и не знать, куда увезли мальчика. Александр Солонков знал наверняка. Сейчас ниточка к Саше Стрелкову оборвалась, и вполне возможно, что его уже нет в живых.

Голубев, сжав пальцами виски и зажмурив глаза, раскачивался посреди кабинета с носка на пятку. У него тоже был сын, ровесник похищенного мальчика, но ему и в голову никогда не приходило, что с его ребенком может случиться что-то подобное.

— Значит, отцом мог быть Пастушков, — шепотом проговорил Валерий Игоревич.

— Именно так, — подтвердил я. — Он же спонсировал похищение, извините за дурацкое слово, но пожадничал и всунул фальшивку. Он же нанял киллера, чтобы устранить киднепперов, но опять дал маху, прибегнув к услугам любителя, а не высокооплачиваемого профессионала. Он же двумя месяцами раньше устроил несчастный случай своей любовнице, правда, здесь прошло все как по маслу. Он же близок к прокурору и мэру, но это между прочим. В этом деле больше нет никаких странностей?

— Как вам сказать… — задумчиво произнес Голубев. — В чулане у Пырина был обнаружен незарегистрированный охотничий карабин с самодельным глушителем. Сейчас идентифицируются пальцы с него. И еще… Совсем недавно из карабина стреляли. Связан ли как-то этот выстрел с похищением, мы стараемся выяснить. Пока добавить ничего не могу.