Московский вектор - Роберт Ладлэм

Фиона улыбнулась, умышленно придавая лицу то же выражение недоверчивости, что светилось во взгляде миллиардера.

– О вашей склонности к благотворительности ходят легенды, мистер Малкович, – сказала она. – И потом, вы прекрасно знаете, как важна газетная слава.

– И как опасен газетный позор, – добавил миллиардер, сардонически усмехаясь. – Ладно, мисс Девин, – сдался он, качая крупной головой. – Попробую помочь вам, в чем сумею, хотя бы исключительно в корыстных целях.

– Спасибо, – проговорила Фиона, закрывая блокнот и грациозно поднимаясь с кресла. – Очень великодушно с вашей стороны. Мои координаты у ваших людей есть.

– Не стоит благодарности, – ответил Малкович, тоже вставая. Его лицо посерьезнело. – Если то, о чем вы поведали, – правда, постараемся общими усилиями исправить чью-то роковую ошибку.

* * *

Джон Смит шагал по аллее тихого парка – знаменитых Патриарших прудов. Под ногами хрустел лед, все еще сковывавший землю. Рев автомобилей с Садового кольца был едва слышен, вдали, на площадке для игр, резвилась и смеялась ребятня. Из-за темных стволов и оголенных веток выглядывали чудные скульптуры – изображения героев популярных в девятнадцатом веке басен.

Дойдя до большого замерзшего пруда в центре парка, Смит остановился и, пытаясь согреться, засунул руки в карманы. Летом тут было совсем иначе: улыбающиеся лица, солнце, пение птиц. А зимой царили тоска и одиночество.

– Однажды на Патриарших побывал сам дьявол, знаете? – послышался из-за спины негромкий женский голос.

Смит повернул голову.

Совсем недалеко, между двух обнаженных лип стояла Фиона Девин. Темные волосы спрятаны под меховой шапкой, на щеках румянец. Она подошла ближе.

– Дьявол? В прямом или переносном смысле?

Фиона улыбнулась зелено-голубыми глазами.

– Всего лишь в художественном произведении. Во всяком случае, кое-кто на это очень надеется. – Она кивком указала на пруд. – Михаил Булгаков начинает с описания этих мест свой знаменитый роман «Мастер и Маргарита». Здесь якобы появляется Сатана, задумавший поглумиться над атеистической Москвой времен Сталина.

Смит поежился – видимо, от холода, по крайней мере так ему хотелось думать.

– Да уж, отличное место мы выбрали для встречи, – сказал он, улыбаясь. – Пустынное, холодное и проклятое. Не хватает только саней, запряженных воющими волками, – то есть погони.

Фиона усмехнулась.

– Это что, задушевный пессимизм, приправленный черным юмором? По-моему, полковник, вы впишетесь в здешнюю жизнь быстрее, чем я думала. – Она подошла ближе и тоже остановилась у самого пруда. – Мои люди проверили врачей и ученых из вашего списка. Я готова передать вам сведения, – произнесла она без предисловий, значительно понизив голос.

Смит от удивления тихо свистнул.

– Слушаю.

– Самый надежный и безопасный вариант – доктор Елена Веденская, – сказала Фиона уверенно.

Смит медленно кивнул. За последние несколько лет с Веденской, как и с Петренко, он неоднократно встречался на конференциях. Перед глазами возник расплывчатый образ весьма непривлекательной аккуратной женщины лет пятидесяти с небольшим – женщины, благодаря упорству, уму и профессионализму добравшейся в своей сфере до самых вершин. Веденская возглавляла отделение молекулярной биологии в Центральном НИИ эпидемиологии. Так как институт считался одним из ведущих центров по исследованию инфекционных заболеваний в России, Веденскую непременно должны были вовлечь в изучение таинственной болезни.

– А почему вы считаете, что ей можно доверять? Есть какая-то причина?

– Есть, – сказала Фиона. – Доктор Веденская – сторонница демократии и политических реформ, – добавила она вполголоса. – Выступала за преобразования, еще когда была студенткой, в брежневскую эпоху. Балом в те времена правила коммунистическая партия.

Смит прищурился.

– Значит, за Веденской следят фээсбэшники.

– Наверняка, – согласилась Фиона, пожимая плечами. – Только в настоящее время в ее личном деле ложные сведения. Согласно им Елена Веденская – надежная, политически пассивная гражданка.

Смит вскинул бровь.

– Кто-то подменил ее досье? Неужели такое чудо возможно?

– Об этом я расскажу вам лишь в случае крайней необходимости, полковник. Сами понимаете.

Смит кивнул, принимая упрек.

– Понимаю. Как, по-вашему, мне лучше к ней обратиться? Через институт?

– Разумеется, нет, – ответила Фиона. – Я почти уверена, что все звонки, поступающие в московские больницы и научно-исследовательские учреждения, прослушиваются. – Она протянула ему клочок бумаги с аккуратно выведенными женской рукой десятью цифрами. – К счастью, у Веденской есть сотовый, номер нигде не зарегистрирован.

– Позвоню ей сегодня же, – решил Смит. – Попрошу о встрече вечером, в каком-нибудь ресторанчике, подальше от института. Якобы просто как давний знакомый, коллега.

– Разумно, – одобрила идею Фиона. – Но столик закажите на троих.

– Вы тоже придете?

– Да, – ответила она, шаловливо улыбаясь краешком рта. – Если, конечно, вы не затеяли за Веденской приударить.

– Приударить? Нет, не затеял.

Фиона улыбнулась шире.

– Очень предусмотрительно с вашей стороны.

* * *

На удалении ста метров в серебристом «БМВ», припаркованном у обочины на узенькой улочке, сидели два человека. Первый, немец по фамилии Вегнер, наклонившись к тонированному ветровому стеклу, делал снимки цифровым фотоаппаратом. Второй, Чернов, бывший офицер КГБ, вводил последовательность команд в небольшой ноутбук, который держал на коленях.

– Связь установлена, – воскликнул он. – Отправим изображения, как только закончишь.

– Замечательно, – пробормотал Вегнер. Сделав еще несколько фотографий, он опустил аппарат. – Пожалуй, достаточно.

– И кто этот тип? Есть какие-нибудь предположения?

Фотограф пожал плечами.

– Никаких. Но над этой загадкой пусть ломают голову другие. Наша задача следить за Девин и докладывать обо всех ее встречах.

Чернов с недовольной миной закивал.

– Знаю. Что-то больно уж подозрительно она себя ведет. Сегодня утром в метро я было подумал, ты потерял ее из вида навсегда. А потом мне пришлось мчать как угорелому, чтобы нагнать вас. – Он насупился. – Слишком много она задает вопросов. Надо бы с ней покончить.

– Убить журналистку? Американку? – бесстрастно спросил фотограф. – Сделаем, если прикажет герр Брандт. Когда придет время.

* * *

Неподалеку, в дверном проеме, стоял, медленно покачиваясь то вперед, то назад и обхватывая себя руками, высокий полный человек. Старенькое пальтишко, линялые штаны в заплатах – он выглядел как множество других задавленных бедностью, нередко шатающихся по Москве в алкогольном опьянении стариков-пенсионеров. Но взгляд глаз под кустистыми бровями был ясен, даже внимателен. Нахмурившись, он заучил номера «БМВ» наизусть. И в отчаянии подумал: скоро и на улице-то будет страшно показываться. Дожили!