Московский вектор - Роберт Ладлэм

К тому же общаться с ним доставляло удовольствие. Обаятельный, совершенно непринужденный, Малкович отвечал на вопросы о своих планах и бизнес-операциях с готовностью, как будто не лукавя и не увиливая, отклонил лишь те, которые, даже по мнению самой Фионы, были чересчур личными либо касались важных для конкурентов сведений.

Однако, невзирая на внешнюю открытость и простоту миллиардера, Фиона чувствовала, что он тщательно выбирает каждое слово. Так, чтобы сформировать о себе определенное мнение, чтобы она и читатели видели его таким, как хотелось ему. Что ж, отмечала про себя Фиона, такова судьба журналиста. Особенно независимого от конкретной газеты, журнала или телекомпании. Засыплешь опрашиваемого чрезмерным количеством трудных вопросов, и в следующий раз он вообще откажется с тобой встречаться. Задашь их слишком мало – получишь дешевый дифирамб, которыми пестрят второсортные издания.

Медленно и искусно она подвела разговор к политике и ловко сосредоточила внимание на укреплении авторитарной власти Дударева.

– Положение иностранного инвестора в России небезопасно, – сказала она наконец. – Вспомните, какая участь постигла владельцев «Юкоса» – одни оказались за решеткой, другие попали в немилость, а компанию принудительно продали. Каждый доллар или евро, вложенный в дело здесь, может в любую минуту отобрать Кремль. Законы тут принимаются по прихоти кучки властителей. Как в подобных условиях вы строите планы на будущее?

Малкович пожал плечами.

– Любое предприятие – риск, мисс Девин, – добродушно ответил он. – В этом я убедился не раз, уж поверьте. Но я всегда стремлюсь к долгосрочности, вопреки повседневным неурядицам и неожиданным поворотам судьбы. У России масса недостатков, но она есть и будет страной необъятных возможностей. Как только компартия рухнула, россияне заболели капиталистическими излишествами – начался «Позолоченный век»[5]с его алчными промышленными магнатами и олигархами. Теперь маятник качнуло в другую сторону, к более жесткому контролю со стороны государства – это же естественно. Когда-нибудь маятник остановится посередине, все придет в равновесие. И мудрейшие из нас, кто продержится в России в трудные времена, будут щедро вознаграждены.

– Вы в этом уверены? – спокойно спросила Фиона.

– Уверен, – подтвердил миллиардер. – Не забывайте, что с президентом Дударевым я знаком лично. Он, разумеется, не святой, но стремится навести в стране столь долгожданный порядок. Наладить дисциплину. Уничтожить, наконец, мафию, вернуть на улицы Москвы и остальных городов безопасность и спокойствие. – Он приподнял бровь. – Мне казалось, вы как никто другой видите, насколько это важно, мисс Девин. Безвременная гибель вашего супруга – великая трагедия. В обществе, руководство которого печется о благополучии граждан, не произошло бы ничего подобного. Надеюсь, именно такой желают видеть Россию нынешние правители.

С несколько мгновений Фиона молча смотрела на Малковича, подавляя волну холодной ярости, ни в малой степени не отразившейся на лице. Прошло два года, но рана в душе от потери Сергея еще кровоточила. Мимоходное упоминание о его убийстве, особенно в беседе про возрастающий деспотизм Дударева, вонзилось в душу острой колючкой.

– В поимке убийц мужа я принимала личное участие, – произнесла Фиона совершенно ровным голосом. На выслеживание тех, кто заказал убрать Сергея, сбор доказательств, сопряженный с громадным риском, у нее ушло несколько месяцев. В конце концов власти услышали ее выраженные в статьях воззвания и приняли надлежащие меры. Большинство причастных к убийству Сергея мерзавцев отбывало теперь длительные сроки в тюрьме.

– Знаю, – сказал Малкович. – Я читал ваши бесстрашные выступления против мафии с огромным восхищением. Но, согласитесь, если бы правоохранительные органы не были так коррумпированы, выполняли свои обязанности более профессионально и активно, все было бы гораздо проще.

Фиона внутренне напряглась. «Зачем он так настойчиво напоминает мне о смерти мужа? – подумала она. – Этот тип ничего не делает без умысла. Хочет вывести меня из равновесия? Или сообщить о том, что возвращение России к прежнему режиму и его связи с Дударевым – не тема для нашей беседы? Если так, надо поторопиться. А то он под каким-нибудь предлогом закончит разговор, и я останусь при своих интересах».

– Есть вещи пострашнее коррумпированных правоохранительных органов, – произнесла она. – Например, утаивание важной информации. По-моему, это излишне, даже опасно. В особенности когда речь идет о здоровье и благополучии нации.

Малкович повел бровью.

– Не совсем понимаю, мисс Девин. О каком таком «утаивании» вы толкуете?

Фиона пожала плечами.

– А каким еще словом можно назвать попытку скрыть не только от россиян, но и от всего мирового сообщества новость о появлении неизученной смертельной болезни?

– Смертельной болезни? – Малкович наклонился вперед, внезапно настораживаясь. В его глазах блеснула тревога. – Продолжайте, – негромко попросил он.

Фиона рассказала обо всем, что они со Смитом успели узнать от Петренко и Кирьянова, умолчав лишь про то, что ей известно об убийстве обоих врачей. И о распространении таинственного недуга за пределами России. Когда она договорила, миллиардер поджал губы.

– А у вас есть какие-нибудь доказательства? Вы уверены, что это заболевание не чья-то выдумка?

– Доказательства? Пока нет. Остальные врачи из ЦКБ отказались со мной разговаривать, а истории болезни держат под замком, – сообщила Фиона, качая головой. – Надеюсь, вы понимаете, насколько серьезна опасность? Если Кремль – или Министерство здравоохранения – продолжит умалчивать о заболевании в нелепой попытке избежать паники либо пристального внимания со стороны Запада, последуют катастрофичные последствия.

Малкович поморщился.

– В самом деле. Политика и экономика могут сильно пострадать. Мировая общественность и финансовые рынки, если узнают, что россияне хранят в секрете известие о новой страшной болезни вроде СПИДа, придут в бешенство.

– А меня больше волнуют человеческие жизни, – спокойно произнесла Фиона.

Губы Малковича тронула холодная улыбка. Он взглянул на журналистку с еще большим уважением.

– Чего же вы хотите от меня, мисс Девин? Полагаю предыдущие ваши вопросы были лишь прелюдией главного разговора – об этой самой медицинской тайне?

– Не совсем так, – ответила Фиона, слегка краснея. – Но, да, я действительно надеюсь, что вы поможете мне, используя свое влияние, пролить свет на историю с таинственной болезнью.

– Хотите, чтобы я помог вам представить миру очередную газетную сенсацию? – переспросил Малкович. – Чисто по доброте душевной?