Невидимка из Салема - Кристоффер Карлссон

СЕМНАДЦАТИЛЕТНИЙ ЮНОША ПОЛУЧИЛ ТЯЖЕЛОЕ НОЖЕВОЕ РАНЕНИЕ В ЛАГЕРЕ ДЛЯ ТРУДНЫХ ПОДРОСТКОВ

Юлия стояла перед телевизором в моей комнате с пультом в руке и смотрела новости на канале «Текст-ТВ». Когда она кричала мне, я был в ванной, но обернул полотенце вокруг бедер, вышел и встал рядом. Снаружи светило солнце, и у моих родителей был последний рабочий день. Я впервые принимал душ не один.

– Это тот самый лагерь, – сказала Юлия на удивление собранным голосом. – Возле Юмкиля. Там, где он сейчас.

Она бессознательно искала мою руку, пока читала. И когда я почувствовал ее крепкое пожатие, то понял, что это всерьез.

В лагере для подростков от пятнадцати до двадцати порезали семнадцатилетнего парня. Полиция и «Скорая» незамедлительно прибыли на место. Его доставили в больницу города Уппсалы и поместили в отделение интенсивной терапии. Его состояние оценивалось как тяжелое, но стабильное.

Живот свело, и я попытался дышать глубоко.

– О боже, – услышал я собственный голос.

– Позвони им, – сказала она и взяла телефон. – Позвони им. Вот номер.

– А не лучше, если ты?..

– Я не могу. Духу не хватает. Если бы с ним все было хорошо… мы бы знали. Он бы дал знать о себе.

Я набрал номер, но там было занято. Я снова позвонил – короткие гудки.

– Позвони снова.

Юлия уставилась в телевизор невидящим взглядом. На пятой попытке звонок прошел. Трубку снял какой-то мужчина, и я как можно более спокойным голосом сказал, что мы читали о случившемся на «Текст-ТВ», и хотим узнать, всё ли в порядке. Когда я назвал ему имя Грима, он подтвердил, что тот не ранен, но был замешан в происшествии в связи со своим другом.

– Это его друга ранили? – спросил я. – Кто это сделал?

– Нет, нет, – сказал мужчина. – Друг Йона как раз и держал нож. – Тут он замолк. – Не надо было мне этого говорить, – добавил он. – Информация не для всех. Тут сейчас все вверх тормашками…

Лагерь не прекратил свою работу из-за происшествия. Было чрезвычайно важно разобраться в том, что произошло, и постараться найти причины. В тот же день Юлия с родителями поехала в «Юмкиль» навестить Грима. Через день мы поехали туда с Юлией вдвоем, после того как она спросила брата, хочет ли тот меня увидеть. Он не хотел, но согласился ради меня. Мне нужно было посмотреть на него, убедиться, что с ним все в порядке. И я скучал по нему.

По словам Юлии, Грим был потрясен. Он почти ничего не рассказывал на их семейной встрече, но психолог, который теперь постоянно присутствовал в лагере, объяснял это тем, что еще не прошел первоначальный шок. Не прошло еще и сорока восьми часов.

– Йон никогда не говорит особенно много, – сказала Юлия в автобусе по дороге в лагерь. – Но я чувствую… что-то изменилось. Надеюсь, это просто шок.

Я попытался найти ее руку, но в этот раз она отдернула ее, выглядывая из окна школьного автобуса. Шел легкий летний дождь. По мере того, как мы приближались к Юмкилю, городские застройки постепенно исчезали, и на смену им приходила зелень. Юлия теребила цепочку на шее.

Автобус свернул на узкую извилистую дорогу, и показалось двухэтажное здание воспитательной колонии для трудных подростков «Юмкиль». Угловатое и серое, оно пряталось среди деревьев. Я увидел его лишь мельком, но успел заметить колючую проволоку, которая наводила скорее на мысли о тюрьме. Остановка находилась всего в нескольких метрах впереди, и мы пошли по узкой щебеночной дороге к лагерю. Юлия казалось отрешенной; она шла, засунув руки в карманы тонкой кофты, и смотрела на верхушки деревьев и небо.

Лагерь «Юмкиль» составляли расположенные в форме подковы пять красных домов с белыми ставнями. Никак нельзя было подумать, что здесь могут кого-то порезать, но первое впечатление часто обманчиво. Колонией руководили трое – мужчины на десять лет старше нас, с широкими плечами, татуировками на руках и теплыми улыбками на лицах. «Образец для подражания» – может, и неправильное выражение, но это было первое, что пришло мне на ум. Один из них представился без улыбки и указал нам на один из пяти домов.

Обстановка была теплая и дружелюбная, но когда мы с Юлией подошли к порогу дома, у меня возникло ощущение, что мы входим в комнату для посетителей. Что-то в гнетущей обстановке говорило о том, что Грима заставили участвовать в расследовании, и это вызвало его гнев.

– На самом деле у нас нет комнаты для свиданий, – сказал руководитель лагеря, – но мы временно переделали комнату отдыха для этих целей. Вы ведь приехали из Салема?

Я кивнул.

– Тогда вы знаете, в чем принцип. Единственное, что хорошо в таких местах, как ваш город, – это то, что все следят друг за другом. И если человек попадает в неприятности, ему всегда помогут. Как раз этим мы здесь и занимаемся.