Невидимка из Салема - Кристоффер Карлссон

Вечер. Я бреду по улицам Кунгсхольмена по направлению к БАРу. Глупый выбор для встречи с Сэм, но это единственная нейтральная территория, которая пришла мне на ум. По дороге туда я пытаюсь выявить за собой хвост, выбираю обходные пути, но это сложно. В квартале много узких улиц и переулков, которые встают на пути совершенно непостижимым образом. В этом городе есть уголки, из которых, кажется, не существует дороги обратно. За неоновыми вывесками и уличными фонарями лежит чернильная темнота, которую можно практически потрогать и ощутить на языке при зевке.

Автомобиль исчез с улицы. Я не видел его с тех пор, как двинулся в путь. Телефон молчит. Ребекка Саломонссон мертва и в ее руке – подвеска Юлии, с моими отпечатками пальцев. Кто-то подложил ей это украшение, и я должен найти Грима. Мы не виделись в течение пятнадцати лет, почти половину моей жизни. И почти половину его жизни. Но он, возможно, способен ответить на мои вопросы. Возможно, у нас появится свидетель, который убедит Бирка в моей невиновности и полной непричастности к ее смерти. Проблема со свидетелями всегда одна – они ненадежны. Они лишь косвенно подтверждают то, что в действительности случилось. Ни один полицейский не доверяет другим людям, и если прочие улики указывают на меня, то мне не поздоровится.

Его мать умерла давно. Я не знал этого и недоумевал, как так случилось. Скорее всего, самоубийство. И отец. Я стараюсь вспомнить, что Алиса говорила по телефону. Что-то про три недели. Его отец умер спустя три недели после матери. Где бы сейчас ни был Грим, он остался без семьи.

Я размышляю о том, кем Ребекка Саломонссон хотела стать в детстве, и о том, как быстро кончилась ее жизнь. Настоящее таких женщин, как она, не пророчит светлого будущего, и, может, то, что с нею случилось, было и к лучшему. Эта мысль довольно противоречива, но зачастую правда такова.

Анна стоит на углу барной стойки и наливает себе бурбон «Джим Бим» из черной бутылки. Слабой улыбкой приветствует меня, стоящего в дверях, и отпивает из стакана.

– Я думала, ты позвонишь, – говорит она.

– Я не… – Подхожу к бару, прислушиваясь к стуку моих ботинок. – Ты одна?

– У нас десяток клиентов, которые задерживаются здесь на час раз в неделю. – Она залпом допивает бурбон. – Я здесь практически всегда одна.

– Я здесь бываю чаще.

– Ты – не в счет. – Она отставлает стакан. – Что желаешь?

– Ничего. Кофе.

Это ее удивило. Светлые волосы забраны в небрежный хвост, пряди падают на лицо, сбегают до ключицы, мелькающей в распахнутом вороте рубашки. Она немного похожа на Сэм, как мне кажется.

– Скоро сюда кое-кто придет, – говорю я. – И этот человек думает, что я полностью завязал с выпивкой.

– Я понимаю, – говорит она, поворачиваясь ко мне спиной, начинает хлопотать вокруг старой кофемашины. – Если тебе нужно встретиться с ней… Я ведь предполагаю, что это она?

– Да.

– Если тебе нужно встретиться с кем-то, кто думает, что ты бросил пить, – допускает она, – может, разумнее было бы выбрать не бар, а другое место?

– Анна, всё в порядке? – начинаю сомневаться я.

– Да. Всё в порядке.

– Я не могу придумать другого места, где бы можно было… – говорю я, но не знаю, как продолжить.

– Где можно было бы?.. – По-прежнему не поворачиваясь, она запускает кофемашину, которая начинает потрескивать и фырчать.

– Быть в безопасности.

– А в других местах – небезопасно?

– Думаю, да.

– Ты стал параноиком.

– Знаю, – отвечаю я; замечаю, что тереблю свой мобильный, и останавливаю себя.

– Почему ты считаешь, что ты здесь в безопасности?

Из кофемашины вылилось достаточное количество кофе на одну чашку, и Анна, оборачиваясь, протягивает ее мне. Выражение ее лица трудно прочитать. Она могла обидеться, но выглядит почти испуганной.

– Я только предполагаю это.

– Как ее зовут?

– Кого?

– Ту, что идет сюда.

– Сэм.

– А полное имя?

– Просто Сэм, – я колеблюсь. – Моя бывшая.

– А что случилось?

– Несчастный случай.

Анна подходит к барной стойке, наливает себе еще бурбона и возвращается. Она смущается, когда видит, что я пристально смотрю на стакан в ее руке.

– Я могу не пить, если это тебя смущает.

Я отрицательно качаю головой.

– Продолжай.