Осторожно: яд! - Энтони Беркли

1

— Это письмо, — растерянно продолжил коронер, — отправлено вчера вечером из Лондона. Не знаю, как это понимать. Вот его содержание.

Адресовано коронеру.

Зал суда, Аннипенни, Дорсет.

Сэр, тот факт, что это письмо вами получено, свидетельствует о том, что предпринято расследование. По поводу моей смерти. Цель письма — исключить возможные недоразумения.

Доктор Брум считал, что у меня эпидемическая диарея. Но на самом деле я страдал от отравления мышьяком. Конечно, можно было поставить доктора Брума в известность, но я, внимательно обдумав ситуацию, решил этого не делать. Он бы в любом случае помочь мне не смог. Я сам принял необходимые меры и надеюсь, что не умру. Но если вы это письмо получили, значит, я ошибся.

Но ошибся я прежде всего в том, что принял этот мышьяк. В последнее время мне приходилось много экспериментировать со средствами для уничтожения вредителей фруктовых деревьев. Эти средства наряду с другими компонентами содержат мышьяк. При этом я опрыскивал не только деревья, но и отдельных вредителей у себя на письменном столе. Я держал химикаты в бутылочках и баночках в потайном шкафу, который устроил в своей библиотеке, когда проводил там ремонт. Обычно, закончив пользоваться химикатами, я возвращал их в этот шкаф, но однажды (это было недавно, не помню когда), к моему большому сожалению, я принес небольшой флакончик с раствором мышьяка наверх в спальню, когда поднялся вымыть руки. Не знаю, сам ли я по рассеянности поставил этот флакончик в шкаф в спальне или, может быть, оставил рядом с раковиной, и его поставила туда горничная, но в любом случае он там оказался.

Вчера утром у меня трижды схватывало в кишечнике, и я выпил большую дозу лекарства из флакончика, который прислал доктор Брум, надеясь, что это поможет. А мне, наоборот, стало хуже. И тут я вспомнил, что у меня есть травяная настойка, которую в Индии подарил один знахарь. Тогда у меня тоже было сильное расстройство кишечника, и настойка очень помогла. Я решил попробовать снова. К сожалению, у меня в ванной комнате слабое освещение, а шкаф с лекарствами находится как раз в темном углу. Я хорошо помнил, что тот флакончик с настойкой был темно-коричневый, и, увидев его в шкафу, взял. А тут меня снова схватило, и я, не рассмотрев как следует флакончик, принял оттуда дозу. Настойка на вкус оказалась горькой, совсем не такой, как я помнил, и, решив, что она испортилась, я вылил остаток в раковину. С желудком у меня затем становилось все хуже, но только сегодня я осознал случившееся. Посмотрев в потайном шкафу в библиотеке, я не обнаружил там флакончика с мышьяком и все понял. А та настойка так и стоит в шкафу в спальне, и ничего она не испортилась. Пустой флакончик из ванной комнаты я поставил в потайной шкаф для полицейских. Пусть проверят. Он не сполоснут, и там несомненно остались следы мышьяка, который я по ошибке выпил.

О случившемся я решил никому не говорить. Причины простые. Если не умру, то зачем поднимать панику? А если умру, то доктор Брум, несомненно, даст заключение, что смерть наступила от эпидемической диареи, и никаких вопросов не возникнет. А если бы стало известно о мышьяке, то компания, где я застраховал жизнь, наверное, начала бы проверять, не самоубийство ли это.

И в самом деле я застраховался на очень большую сумму при том, что мои финансы находились в плачевном состоянии. Тот факт, что я вел переговоры о работе в Индокитае (очень выгодное предложение, которое бы существенно поправило мои денежные дела), никому не известен. Я это скрывал по своей обычной привычке — боялся сглазить, а вдруг все в самый последний момент сорвется. Так что у страховой компании были основания полагать, что я мог, застраховавшись на крупную сумму, наложить на себя руки. Тем более что дальше я выплачивать страховые взносы не мог.

Надеюсь, это письмо все объясняет.

Сэр, я премного вам благодарен за то, что вы прочли мое письмо присяжным, если таковые имеются. Или на открытом суде.