Искушение золотого джокера - Валерия Леман

Ход моих дедуктивных размышлений неожиданно прервал пронзительный голос, донесшийся из открывшейся двери кафе под яркой вывеской «Остров Куба».

– …Не имею никакого отношения к золотой колоде! – выкрикнул этот не слишком приятный голос.

Не думая, что называется «на автомате», я тут же зашел в это кафе и устроился за стойкой, прямо перед работавшим телевизором.

С его экрана мне, единственному на тот момент посетителю, вальяжно улыбался холеный детина в расцвете лет в белоснежной рубахе. Детина говорил на безупречном французском, а по внешности был арабом: очень смуглый, с орлиным носом и чуть вьющимися волосами.

– То есть вы хотите сказать, что… – чуть наклонился к детине бойкий тележурналист, поправляя на носу очки.

Детина, не удостоив журналиста взглядом, прервал его на полуслове:

– Я хочу сказать, что сегодня с самого утра мой телефон разрывается от звонков; звонят журналисты едва ли не со всей Европы и спрашивают, сколько я заплатил убийце, который, выполняя мой заказ, охотится за золотой колодой. В ответ на это я сам решил прийти на ведущий канал телевидения Бельгии, чтобы заявить: я, Фарид Самдух эль-Рави, не имею к золотой колоде и ко всем связанным с ней убийствам никакого отношения.

Последнюю фразу брюссельский мультимиллионер арабского происхождения, о котором совсем недавно говорил мне профессор Мунк, произнес, резко развернувшись к камере и очаровательнейшим образом улыбнувшись всем. Он расправил плечи, поднял руку и продолжил говорить голосом, каким дают священный обет:

– Я не желаю больше слышать глупейшие обвинения в свой адрес, а потому заявляю, что заплачу сто тысяч евро любому, кто найдет эту самую золотую колоду, которую я тут же обязуюсь вернуть ее законному наследнику – и меня абсолютно не интересует, кто этот наследник. Это мое официальное заявление, а теперь – прощайте, у меня много дел.

С этими словами парень встал и вышел из кадра.

– Не хотите ли чего-нибудь – пиво, виски?

От размышлений над услышанным меня оторвал голос смуглого бармена с ослепительной белозубой улыбкой. Прослушав на пару со мной эффектное заявление богача, по всей видимости, он решил, что настало время напомнить мне, что я – посетитель кафе.

Я, в свою очередь, широко улыбнулся бармену.

– Не откажусь от чашки капучино.

Бармен разразился очередной серией жизнерадостных улыбок, в то время как его руки, действуя словно сами по себе, принялись заряжать кофейный аппарат.

– Этот Самдух, – заговорил он непринужденно и весело, – занятный тип. Ни за что не поверю, что он не имеет ко всему этому делу никакого отношения! И как ловко все повернул: теперь он официально оплатит услуги того, кто добудет для него золотую колоду!

– Но он же заявил, что немедленно передаст ее наследнику, – приподнял я бровь и услышал в ответ все тот же жизнерадостный смех кубинца.

– Так я и поверил! Сроду ничего никому этот парень не вернет. Он просто пришьет того, кто принесет ему колоду, – и платить ничего не надо, и для всех будет чист: «Понятия не имею, о чем вы говорите! Лично ко мне никто не приходил, ничего не приносил!..» Ловко! Ваш кофе…

Передо мной стояла большая чашка капучино. Осторожными глотками отпивая кофе, я размышлял над словами кубинца. Что ж, может быть, он и прав. Этот богач действительно мог выгодно обыграть ситуацию в свою пользу. К тому же общечеловеческий опыт показывает: чем богаче человек, тем скрупулезнее он считает каждую монетку, так что ни за что не расстанется с кругленькой суммой. Между тем Самдух посулил сто тысяч евро за то, чтобы вернуть колоду законному наследнику. Как выражается бармен кафе «Куба» – ловко! Все это действительно вполне может оказаться просто трюком.

Итак, представим себе, что Фарид Самдух эль-Рави действительно каким-то образом знаком с недавней циркачкой Люси, а возможно, вышел с ней на связь, прознав про ее заказ делать копии рисунков с колоды. Допустим, Люси получила от него гораздо более интересный заказ: очень заманчивую сумму за двадцать два аркана. Ведь, как выяснилось в эти несколько дней, покойный магистр был весьма хитроумным парнем и наверняка хорошо припрятал колоду. А может, и Самдух не слишком надеялся получить оптом все двадцать два аркана и был бы вполне счастлив, заимев всего один – Джокера.

Итак, предположим, что Люси нарочито убивает магистра грубо – не в ее стиле! – но своим собственным оружием, по какой-то причине позабыв тщательно вымыть кинжал. А когда орудие убийства попалось на глаза Аише, так что пришлось сдать его комиссару, ледышке удалось выгодно обыграть неприятную ситуацию: ну не совсем же я дура, чтобы, задумав убийство, воспользоваться своим собственным оружием, да поначалу припрятать его, чтобы в конце концов сдать полиции!

Представим, что Люси, перерезав глотку магистру, с золотым Джокером в кармане покидает мансарду раньше срока. Естественно, это должно было встревожить Фламандца: он поднимается в мансарду, обнаруживает труп своего шефа и тут же бросается в погоню. Да только погони не потребовалось: Люси все время была здесь, на глазах, – сидела в кафе, куда Фламандец не смел зайти, чтобы отобрать аркан и наказать убийцу.

И он ждал. Наблюдал за появлением сначала Аиши, затем – меня. Возможно, ему удалось даже подслушать частично наш разговор, из чего он сделал вывод, что мне можно доверять. И когда на следующий день он смог-таки подловить где-то Люси (возможно, на ее пути к заказчику) и отнять у нее Джокера, первым делом парень рванул к отелю «Райский уголок», подкараулил меня и сунул аркан мне. Потому как тут же должна была начаться охота за ним – ведь Люси была вовсе не такой уж безобидной девицей. Выследив Фламандца на площади во время фестиваля, она прирезала парня – избавилась от свидетеля, а заодно отомстила за свой сорвавшийся куш.

– …Еще кофе?

Я вновь не заметил, как глубоко нырнул в свои мысли, и меня вновь вернул к действительности веселый голос бармена. Я усмехнулся, поднялся со стула и, нашарив в кармане мелочь, выложил ее на стойку.

– Ваш кофе был выше всех похвал, благодарю! А теперь мне пора…

Мне действительно пора было отправляться, чтобы узнать новости у Лехи. Я махнул рукой кубинцу и покинул кафе.