Тайна ее сердца - Элизабет Хойт

Когда они наконец достигли спальни, Годрик тяжело дышал, а на бледном лбу поблескивали капельки пота. Мэггс наблюдала за тем, как Моулдер помог ему сесть на деревянный стул, а потом исчез в гардеробной. Годрик же дернул за свою окровавленную рубашку, и Мэггс быстро подошла к нему.

— Позволь мне помочь, — пробормотала она и принялась расстегивать пуговицы.

Ткань прилипла к ране, и Мэггс знала, что Годрику будет очень больно, когда с него снимут рубашку. Мэггс сосредоточила внимание на своих дрожащих пальцах, не в силах посмотреть Годрику в глаза, чувствуя его теплое дыхание на волосах.

— Мэггс, — прошептал он, и она вдруг поняла, что Годрик наконец назвал ее привычным детским именем.

Слезы внезапно затуманили ее взор.

— Мне очень, очень жаль.

Мэггс почувствовала, как Годрик поднял руку и погладил ее по щеке.

— А вот и я, — слишком весело произнес Моулдер, возвращаясь в спальню с небольшой деревянной шкатулкой в руках.

В этот самый момент раздался стук в дверь, и Мэггс поспешила открыть, тайком вытирая выступившие на глазах слезы.

За дверью стояла вездесущая миссис Крамб, державшая в руках стопку белоснежных полотенец, бутылку бренди и кипящий чайник.

— О, благодарю вас! — воскликнула Мэггс, забирая у экономки ее ношу.

— Я могу еще чем-то вам помочь, миледи? — поинтересовалась миссис Крамб.

— Нет. — Мэггс закусила губу. — Я буду очень вам благодарна, если все увиденное сегодня ночью не будет обсуждаться в комнатах слуг.

Левая бровь миссис Крамб еле заметно приподнялась.

— Конечно, миледи, — произнесла она, прежде чем присесть в реверансе и уйти прочь.

О господи, наверняка она только что оскорбила свою замечательную новую экономку. Мэггс тяжело вздохнула, закрывая дверь. Утром придется как-то загладить вину.

Когда Мэггс обернулась, Моулдер уже успел снять с Годрика рубашку. Ее муж сел на стул, повернувшись к дворецкому спиной, с которой тот проворно смывал кровь.

Мэггс хотела подойти к ним, но остановилась при виде открывшейся ее взору картины. Спина Годрика… она выглядела совсем не так, как должна была выглядеть спина пожилого мужчины. Вернее, как она себе ее представляла. Мэггс ошеломленно заморгала. Годрик положил руки на спинку стула, отчего мышцы плеч напряглись. Это были сильные мускулы человека, привыкшего к тяжелой работе или упражнениям с мечом. Когда Годрик наклонил голову, на его шее блеснула тонкая серебряная цепочка. Широкая мускулистая спина переходила в тонкую талию и тугие бедра, обтянутые бриджами.

Мэггс заставила себя отвести взгляд и принялась раскладывать на столе полотенца. От волнения у нее перехватило дыхание. Что объединяло Годрика, которого, как ей казалось, она знала, с тем живым энергичным мужчиной, сидевшим перед ней?

Это было выше ее сил.

Годрик слегка повернул голову, явив взору жены красивый сильный профиль, словно почувствовав ее смущение.

— Моулдер обо мне позаботится. Уверен, ты очень устала.

— Но… — Мэггс беспомощно развела руками, — я хочу помочь.

— Нет необходимости, миледи. — Моулдер поднял крышку деревянной шкатулки и вытащил из нее несколько острых ножей, ножницы, иголки и нитки. Дворецкий взял иголку и принялся рассматривать уже вставленную в нее нить. — Вам не понравится то, что здесь будет происходить.

Конечно же, ей не понравится смотреть на то, как Годрика будут зашивать, но она хотела остаться и хоть как-то его утешить.

«Мэггс, — приказным тоном мысленно произнес Годрик. — Прошу. Иди в постель».

Мэггс этого не услышала, но все поняла без слов. Она мешала ему. И ему не нужно было ее участие.

— Что ж, хорошо, — произнесла Мэггс, стараясь сохранять спокойствие. — Спокойной ночи.

Она заставила себя развернуться и отправиться в свою комнату.

Годрик проснулся на следующее утро от непрекращающейся ноющей боли в спине. Он с минуту лежал с закрытыми глазами, перебирая в памяти обрывки сна, в котором видел солнечный свет и цветущее дерево. На нем сидела Мэггс, а подол ее бального платья цвета лосося развевался вокруг ее ног. Она наклонилась к Годрику, засмеялась, и лиф платья раскрылся, обнажив восхитительные округлые груди с розовыми сосками. Годрик окончательно понял, что уже не спит и что его плоть стала твердой как камень.

А еще он почувствовал, что он в комнате не один.

Вернее, что рядом с ним находится Мэггс.

Годрик лежал, пытаясь понять, откуда он знает, что в его спальне находится именно Мэггс. Впрочем, вскоре ему пришлось оставить тщетные попытки. Казалось, та часть его существа, которая почувствовала присутствие Мэггс, была никак не связана с его разумом.

Годрик открыл глаза и перекатился на спину.

Или, вернее, попытался это сделать. Немедленно последовавшая за этим вспышка боли пробудила в памяти воспоминания о событиях прошлой ночи. Милая Мэггс ударила его ножом в спину, а потом узнала, что он и есть Призрак Сент-Джайлза. Его жизнь только что стала еще сложнее.

Мэггс, одетая в ярко-зеленое платье с розовой отделкой, стояла возле туалетного столика. Годрик наблюдал, как она поставила кувшин с водой в таз, взяла тарелочку, в которую он обычно складывал мелочь, перевернула ее и посмотрела на донышко. Затем Мэггс подошла к каминной полке и рассеянно поставила тарелку на самый край, где ее кто угодно мог смахнуть на пол.

Должно быть, Годрик издал какой-то звук, потому что Мэггс обернулась и ее лицо просияло.

— Ты проснулся.

Годрик сел на кровати, едва не поморщившись от боли.

— Похоже на то.

— О… — Мэггс провела кончиками пальцев по каминной полке и недоуменно посмотрела на кувшин, полный лучин, стоящий напротив тарелки. Мэггс взяла одну лучину и принялась вертеть в пальцах.

— Тебе лучше? Судя по виду, да. Ты был таким бледным ночью… Совсем как… призрак.

Годрик судорожно сглотнул.

— Мэггс…

Мэггс бросила лучину на каминную полку и повернулась к мужу, расправив плечи и вздернув подбородок. Точно так же она стояла тогда на улице, когда целилась в него из пистолета.

— Ночью Гриффин рассказал, что заставил тебя на мне жениться.

Не это ожидал услышать от жены Годрик. Он вздернул голову и осторожно ответил:

— Да, так и было.

Мэггс кивнула:

— Мне очень жаль. Он не должен был так поступать.

— Не должен? — переспросил Годрик. — Он твой брат, Мэггс, а ты оказалась в затруднительном положении. Мне, конечно, не очень понравилось, что Гриффин меня шантажирует, но у меня никогда не возникало вопроса, почему он это делает.

— О… — Мэггс хмуро посмотрела на свои туфли, как если бы они чем-то ее обидели. — И все равно ты должен меня ненавидеть.