Главный подозреваемый - Харлан Кобен

– Почему?

– Фантомный пенис.

– То есть?

– Знаешь, на войне люди иногда теряли руки или ноги, а потом они у них болели. Фантомный пенис.

– Но не ты же его потерял.

– Все равно. Фантомный пенис.

– Не вижу в этом никакого смысла.

– Согласен.

Трилл раздвинула губы в улыбке, показав ровные ослепительные зубы. По зубам трудно судить, какого человек пола. Лучше еще раз проверить бюст.

– Похоже, ты здорово комплексуешь из-за своих сексуальных способностей, – заметила она.

– Потому что хочу знать, какого пола мой партнер?

– Настоящему мужчине плевать, если кто-то примет его за гомика.

– Это меня как раз не волнует. Меня…

– …волнует пенис, – закончила за него Трилл.

– В точку.

– Вот видишь? Ты комплексуешь.

Майрон развел руками:

– А кто нет?

– Верно. – Она шевельнулась. Латекс по винилу – резкий звук. – Так почему бы тебе не пригласить меня на свидание?

– Я думал, мы это уже обсудили.

– Но ты находишь меня привлекательной, верно? Я имею в виду – внешне.

– Да.

– И мы миленько поболтали?

– Да.

– Тебе со мной интересно – общаться и все такое?

– Снова «да».

– И ты одинок и ни с кем не связан?

– Еще раз «да». – Майрон сглотнул.

– Так в чем проблема?

– Не обижайся, но… в общем…

– Ты опять про пенис?

– В точку.

Трилл потеребила замочек «молнии», сдвинув его немного вверх.

– Слушай, это просто свидание. Мы не обязаны заканчивать его в постели.

Майрон подумал об этом.

– Хм…

– Кажется, ты удивлен?

– Нет. Я хотел сказать…

– Может, я не так уж доступна.

– Прости, если… Но ты пришла в этот бар…

– И что?

– В общем, я не думал, что среди здешней публики есть недотроги. Если вспомнить Вуди Аллена: «Как я мог так ошибиться!»

– «Сыграй это еще раз, Сэм»![20]– выдала Трилл без запинки.

– Если ты женщина, – произнес Майрон, – я мог бы в тебя влюбиться.

– Спасибо. Но если ты такого мнения об этом баре, зачем сюда пришел? Со своим фантомным пенисом?

– Верно подмечено.

– Так что?

– Что?

– Почему бы нам не уйти вместе? – Снова испепеляющий взгляд. – Мы могли бы держаться за руки. Может быть, целоваться. Потом ты запустил бы руку мне под юбку и посмотрел, как там и что. Все равно ты на меня так пялишься, что я уже чувствую тебя там.

– Я не пялюсь, – возразил Майрон.

– Нет?

– Если и пялюсь… я говорю «если», то только для того, чтобы понять, какого ты пола.

– Спасибо за прямоту. Но я повторяю: мы можем просто поужинать вместе. Или сходить в кино. Нам не обязательно щупать друг другу гениталии.

– Я все равно буду сомневаться. – Майрон покачал головой.

– Разве ты не любишь маленькие сюрпризы?

– В других случаях – да. Но когда речь идет о том, что в брюках, я законченный консерватор.

Трилл пожала плечами:

– Все-таки не понимаю, что ты тут делаешь.

– Ищу кое-кого. – Он достал фотографию Клу Хейда и показал ей. – Ты его знаешь?

Трилл посмотрела на снимок и нахмурилась:

– Ты вроде говорил, что работаешь спортивным агентом.

– Верно. Он был моим клиентом.

– Был?

– Его убили.

– Он играл в бейсбол?

Майрон кивнул.

– Ты встречала его здесь?

Трилл взяла листок бумаги и быстро что-то написала.

– Это мой телефон, Майрон. Позвони, если что.

– А как насчет этого парня?

Трилл протянула ему бумажку, спрыгнула со стула и струящейся походкой заскользила прочь. Майрон внимательно смотрел ей вслед, пытаясь определить, могла ли она… э… спрятать под одеждой оружие.

Большая Синди толкнула его локтем. Он чуть не упал со стула.

– Вот Пэт, – объявила она.

Пэт выглядел так, словно его нанял Арчи Банкер[21]. Седовласый и сутулый коротышка лет за пятьдесят, с утомленным выражением лица. Даже его желто-серые усы свисали вниз, словно тоже повидали всякого. Из-под закатанных рукавов торчали тощие руки, густо покрытые волосом. Майрон от души пожелал ему быть геем. Иначе как он может работать в этом заведении?

За спиной Пэта блестело гигантское зеркало. Правее тянулась стена с надписью большими розовыми буквами: «Доска почета». Ее сверху донизу покрывали фотографии известных консерваторов. Пэт Бьюкенен. Джерри Фэлвелл. Пэт Робертсон. Ньют Джигрич. Джесси Хелмс.

Пэт обратил внимание, что Майрон смотрит на снимки.

– Все это замечают.

– Что?

– У всех этих крутых гомофобов двусмысленные имена. Пэт, Крис, Джесси, Джерри. Не то мальчик, не то девочка. Понимаете, о чем я?

– Угу, – буркнул Майрон.

– И что это за имя – Ньют? – добавил Пэт. – О каком сексуальном здоровье может идти речь, если человека зовут Ньют?

– Не представляю.

– Хотите знать мое мнение? – Пэт пожал плечами и вытер стойку тряпкой. – Всех этих засранцев дразнили в детстве. Вот они и возненавидели свой пол.

– Интересная теория, – кивнул Майрон. – Но ведь вас тоже зовут Пэт?

– Да, и я тоже ненавижу гомиков, – ответил Пэт. – Зато они хорошо дают на чай.

Пэт подмигнул Большой Синди. Она ответила тем же. В музыкальном автомате сменилась песня: Лу Роулз затянул «Любовь повсюду». Очень кстати.

На всех снимках с консерваторами имелись «автографы». Джесси Хелмс расписался так: «Вы ранили мне сердце. Люблю и целую, Джесси». Мило. Поцелуи изображались длинным рядом крестиков и ноликов. Тут же красовался отпечаток красных губ, словно Джесси сам намазался помадой и приложился к снимку. Ах-ах-ах.

Пэт начал полировать той же тряпкой пивную кружку. С небрежным видом. Не хватало еще, чтобы он сплюнул на пол, как в старом вестерне.