Забытые дела Шерлока Холмса - Дональд Томас

Растерянный и сраженный горем чиновник заверил нас, что какое бы вознаграждение мы ни потребовали, оно не покажется чрезмерно большим за предотвращение скандала, который, безусловно, привел бы к беспорядкам и кровопролитию. В этой ситуации парижские газеты не упустили бы случая раструбить на весь мир, что президента погубило коварство новоявленной Юдифи или Далилы, нанятой фанатичными сторонниками капитана Дрейфуса.

— Я не возьму никакой платы, — ответил Холмс. — За исключением сувенира на память о великом человеке.

— Все, что пожелаете, — продолжал настаивать Ле Галль.

С большой осторожностью мой друг взял со стола маленькую розовую шкатулку из севрского porcelaine tendre[28], изящную безделушку размером не более чем два на два дюйма.

— И это все? — спросил начальник кабинета, немного смущенный незначительностью подарка.

— Да, — бесстрастно подтвердил Холмс. — А теперь мы должны как можно скорее покинуть Париж и больше не вмешиваться в это дело.

VII

Так все и вышло. В Париже были незначительные волнения, спровоцированные правой прессой, которая обвинила в убийстве президента дрейфусаров, но до революций и кровопролития дело не дошло. Смерть Феликса Фора опечалила лучшую часть его соотечественников, и похоронен он был с надлежащими его рангу почестями. Капитан Дрейфус по-прежнему оставался в тропическом аду Чертова острова. О Маргерит Стенель и «Тайной истории Франции времен Третьей республики» Холмс поклялся впредь никогда не вспоминать.

На следующий день мы покинули гостиницу «Лютеция». Как однажды признался Холмс, мы позволили мадам Стенель одурачить себя и впустую потратили время на споры с профессором Бертильоном. Хуже всего было то, что смерть президента Фора в объятиях молодой любовницы разрушила все надежды добиться оправдания для Дрейфуса. Холмс заявил, что у него остался единственный выход: отправиться в Берлин и встретиться с полковником Шварцкоппеном. Мой друг настолько отчаялся, что готов был вести переговоры хоть с самим кайзером, если бы удалось получить у него аудиенцию.

Два дня спустя унылым февральским утром наш поезд отправился с Восточного вокзала в направлении Вены, Праги, Мюнхена и Берлина и медленно катил вдоль потрепанной рю Лафайет с ее бесчисленными мастерскими и складами. Холмс смотрел на чугунный мост над широким железнодорожным полотном, соединяющий скучные серые улицы Ла-Шапель и Виллет. В тусклом зимнем свете состав въехал в тоннель под высокими каменными домами с шелушащимися ставнями и крышами мансард. Нас накрыла темнота.

— А вот и наше вознаграждение за труды, — произнес наконец Холмс. — Пусть эта вещица займет свое скромное место среди наших сувениров, Ватсон.

Он взял большим и указательным пальцем шкатулку из севрского фарфора и высыпал на ладонь ее содержимое — несколько капсул.

— Ужасное снадобье, — мгновенно догадался я.

— Не самое ужасное, однако, — заметил Холмс. — Не настолько, чтобы убить человека. Но какой удобный случай для любого, кто знал о слабости Феликса Фора и имел возможность зайти в его покои. Пустые капсулы, без лекарства, можно приобрести в каждой аптеке. И наполнить их чем угодно, от стимулятора страсти до мгновенно действующего яда. Доктор Нил Крим, ламбетский отравитель, действовал именно так.

— Вы полагаете, мадам его отравила?

Он покачал головой:

— Нет, Ватсон. Не она. Но что стоило злоумышленнику наполнить оболочку быстродействующим ядом и положить ее в склянку? Рано или поздно жертва доберется до нужной капсулы. И когда человека найдут мертвым в объятиях любовницы, разве не поступят преданные слуги в точности так, как действовали мы? Кто бы рискнул потребовать вскрытия трупа при подобных обстоятельствах? Мы решили, что президент умер по собственной глупости, о которой не должна узнать толпа. А теперь предположим, что все гораздо хуже и он скончался от яда. Убийце даже не пришлось заметать следы, мы все сделали за него.

— Значит, действительно произошло покушение, которого она и опасалась!

Холмс пожал плечами:

— Лучше бы она опасалась за свою жизнь. Если Феликс Фор принял смерть от вражеской руки, недоброжелатели могут добраться и до Маргерит Стенель. Ведь опасные для них документы теперь находятся у нее. Я не хотел бы оказаться на месте этой женщины, Ватсон.

VIII

Мне казалось, что это было одно из наших редких, но тяжких поражений. Мы проиграли в споре с Альфонсом Бертильоном. Мы не смогли уберечь Феликса Фора от самоубийства либо насильственной смерти, что бы там ни случилось на самом деле. И нам не удалось добиться освобождения Альфреда Дрейфуса. Даже полковник Шварцкоппен вернул Холмсу визитку с написанными от руки извинениями. Якобы неотложные служебные дела в Померании не позволяют ему встретиться с нами. В течение последующих месяцев я не раз задумывался над тем, что произошло с «Тайной историей Франции времен Третьей республики». Существовала ли она в действительности? Какую роль рукопись играет теперь, когда тот человек, что собирался прикрываться ею, словно щитом, от недругов, лежит в могиле? Если сей труд по-прежнему беспокоит врагов президента, то ради его уничтожения они не остановятся перед новым убийством. Впрочем, регулярно просматривая новости из Парижа, я не нашел сообщений о смерти Маргерит Стенель.

Так или иначе, по возвращении в Лондон я старался выполнять пожелание Холмса и не упоминать имен Альфонса Бертильона или Маргерит Стенель, если только он сам не заводил о них разговор, что случалось крайне редко. Между тем за последние двенадцать месяцев наметились существенные изменения в судьбе Альфреда Дрейфуса. Его противники перехитрили сами себя, арестовав и заключив в тюрьму друга Холмса, полковника Пикара, начальника контрразведки Второго бюро. Все его преступление заключалось в том, что он сомневался в авторстве изменнического письма Шварцкоппену.

Подделавший доказательства вины капитана Дрейфуса полковник Юбер Анри перерезал себе горло бритвой на следующий день после ареста. Его подручный Лемерсье-Пикар не стал дожидаться прихода полиции и повесился у себя дома. В свете таких событий французский гражданский суд потребовал пересмотра дела Дрейфуса, и новый президент Эмиль Лубе не посмел этому воспротивиться. Узника, измученного и поседевшего за пять кошмарных лет, что он провел на Чертовом острове, привезли в Ренн, где военный трибунал подтвердил его вину, но тут же помиловал и освободил из-под стражи. Ослабевший физически, но твердый духом Дрейфус пообещал не сдаваться, пока с него не снимут обвинение.

Прошло время, и Альфред Дрейфус выиграл свое последнее сражение. Его союзник полковник Пикар был оправдан, а затем назначен министром обороны в новом правительстве, возглавляемом премьер-министром Жоржем Клемансо, который также требовал пересмотра дела Дрейфуса.

— Боюсь, что наш друг Пикар не найдет в архивах ничего компрометирующего гонителей Альфреда Дрейфуса, — заметил Холмс, откладывая в сторону только что прочитанную утреннюю «Таймс». — Побежденная сторона прочешет секретные документы частым гребнем, чтобы уничтожить любое свидетельство, способное им навредить. Какая жалость.